и забрал макр из моих рук.
А вот жажда наживы у князя осталась неизменной.
Мы прошли в конец темницы, где располагались обычные камеры, которые были способны удержать только не магов.
В тесной камере ютились пять человек. Двое сидели на нарах, один лежал на полу, положив руки под голову. Ещё двое подошли к решётке. Все молчали в ожидании, глядя на князя.
Мышкин кивнул мне, мол выбирай, кто больше подходит. Всем парням в этой камере на вид было не больше восемнадцати. Но светловолосый был лишь один. Тот, кто лежал на полу, словно ему давно опротивела эта жизнь.
— За что лежачий сидит? — спросил я.
— Хотел отправить императора. Завтра должны на пытки отправить, — сухо ответил Мышкин.
— Раз он здесь, то обошлось без жертв?
— Да. Этот умелец устроился на кухню хлеб печь, — князь кивнул в сторону лежащего пленника, — и через месяц, когда закончился испытательный срок, решил всех отравить. Но не учёл, что на кухне дежурит особое привидение. От него ничего не ускользнёт.
— Правильно ли понимаю, что смогу забрать его лишь после пыток? — шёпотом уточнил я.
Мышкин кивнул, тогда я продолжил:
— Если разговорю его сейчас, то смогу забрать двоих сегодня?
— Да, будет замечательно, если палачам не придётся тратить свои силы на это отребье.
— Тогда его надо переселить. Иначе начнут говорить все в камере.
— Тоже не плохо, — ухмыльнулся князь.
— Отнюдь. Но если хотите, могу разговорить и их. Если скинете половину цены, — тихо озвучил я свои условия.
Выражение лица Мышкина стало задумчивым. Но уже через пару секунд он сделал вывод, что палачи ему обойдутся дешевле и вместо ответа мотнул головой.
— Все заключённые, кроме лежащего, в соседнюю камеру! — приказал князь.
Двое стражников поспешили выполнить указание. Открыли камеру, заковали парней, переселили, и только потом сняли оковы.
А оставшийся парень так и лежал, словно ему было плевать на всё происходящее. Наивно. Такие люди ещё не сталкивались с болью, настолько сильной, что смерть становится облегчением.
Однако мне нужно было это тело, поэтому парня я калечить не собирался.
— Я войду? — спросил я у князя, ведь дверь камеры оставалась открытой.
Ни я, ни он не боялись простолюдина без магического дара, поэтому на нём даже оков не было.
— Заходите, — лениво разрешил князь.
Хотя сам зорко наблюдал за всеми моими действиями.
Я вошёл в камеру и наклонился к лежачему парню. Он не спал, но глаза были закрыты. Возможно, неумело притворялся, либо в самом деле был готов принять любой исход судьбы.
Я представил в голове одну-единственную руну. Давно хотел её опробовать, и вот наконец-то появилась возможность.
Золотистые искры устремились к парню. Руна повторилась на его лбу и впиталась в голову. А парень даже не дрогнул, хотя должен был ощутить лёгкое тепло и покалывание, словно к его коже прислонили гусиное перо.
— А теперь ты расскажешь нам всю правду, — сказал я и поднялся.
Но заключённый продолжал лежать, сложив руки на груди.
— Не работает ваш метод, — усмехнулся князь.
Я поднял руку, останавливая его поток слов.
— А теперь вставай, — приказал я парню.
Он открыл глаза и встал. Ровно, словно статуя. Я заметил, что у парня глаза разного цвета, один — красный, другой — голубой. Это усложняет мне дальнейшую задачу, но идентичное тело тому, что нашёл Мышкин, отыскать точно не получится. Да и нужно это сходство лишь для впечатления в первые секунды, чтобы мой трактат с ума не сошёл.
Заключённый был похож на неучтённого мага смерти и ростом, и телосложением. А над остальным можно и поколдовать.
— А сейчас ты ответишь на все вопросы князя, — отдал я второй приказ.
Светловолосый пленник кивнул, а я вышел из камеры. Больше не было смысла здесь находиться.
— На кого ты работаешь? — сразу спросил Мышкин.
— Ни на кого, — спокойно ответил парень.
Он говорил в трансе, под действием проклятья полного подчинения, так что врать не мог. Жаль, что оно так хорошо только на не магов действует, а то я бы уже на одной вредной книге эту руну испробовал.
— Это как? Объясни, почему ты хотел отравить императора, — продолжил допрос Мышкин.
Лицо пленника искривилось. Это был дурной знак.
— Говори, не сопротивляйся, — настоял я. — Чем больше сопротивляешься, тем больнее будет.
— Ненавижу императора и всю его семью, — процедил парень.
Он вкладывал в слова слишком много эмоций для того, кто говорит под действием магии.
— Почему? — спросил я.
Но вместо ответа парень упал. Вот так просто у него подкосились ноги, и он потерял сознание.
Мы с князем переглянулись.
— Если он сейчас не сказал, то и под пытками не выдаст, — произнёс я.
— Хм, тогда пусть умирает. Даже проверять его мотивы не хочу. Как очнётся, спросите есть у него подельники и можете забирать.
— Хорошо. Уже завтра его душа отправится к богине Смерти. За этим я лично прослежу.
Мышкин кивнул. Ему была безразлична судьба этого пленника, но главное — чтобы он понёс заслуженное наказание. Попытка убить императора карается страшной смертью. И обстоятельства вынудили меня забрать обязательства по исполнению кары.
Парень очнулся через двадцать минут, и мы выяснили, что работал он в одиночку. Говорил о личных мотивах, но стоило снова коснуться этой темы, как парня перекашивало от боли.
Мне стало безумно любопытно, какую тайну он так упорно хранит, но пытать его ради этого я не собирался. Тем более, это, скорее всего, будет бесполезно, раз парень под проклятьем полного подчинения не раскалывается.
Перемещать пленников следовало аккуратно, чтобы не сдать себя со всеми акульими потрохами. Ведь реализуя этот план, я рисковал собственной жизнью.
Через час оба пленника оказались в поместье Акулиных. Маг смерти — в камере, где не один день просидела одержимая Юля. А второго поместили в соседнюю — самую обычную.
Я уже собирался уходить, чтобы начать воплощать свой план в реальность, как парень заговорил:
— Что со мной будет?
Его тон был холодным, словно он уже смирился с предстоящей смертью.
— Ты умрёшь, — просто ответил я.
Не видел смысла обманывать и внушать надежду тому, кто её недостоин.
— Когда?
— Очень скоро, — ответил я
