Читаем без скачивания Охота на Сталина - Вячеслав Хватов

Спустившись во второй подвал, они тут же напоролись на завал. Об этом куратор им не говорил. Подвал был тот — это точно. Ведь в первом они обшарили каждый закоулок. Значит спуск на уровни ниже должен быть здесь.

Глум отбросил несколько мелких камней. Нет прохода! Что, назад не солоно хлебавши?

Старший посмотрел по сторонам, и его внимание привлекла лифтовая шахта. Сам лифт, перекошенный и деформированный, застрял между вторым и третьим этажами, а вот шахта уходила вниз еще на несколько пролетов.

— Попытка не пытка, — вздохнул Глум. Взяв у Мрака бикфордов шнур, он соединил его с шашкой, которую примотал проволокой к сетке шахты. — Придется пошуметь.

Зажечь шнур и подняться по лестнице в зал, было делом нескольких секунд.

Внизу бухнуло, ниша лестничной клетки выдохнула пыльное облако, за их спинами звякнул выпавший из окна осколок стекла.

— Пошли, — Глум подтолкнул Мрака в спину.

Осторожно, чтобы не разодрать о развороченную стенку лифтовой шахты свои ОЗК, хантеры протиснулись во внутрь. Первым по тросу спустился Мрак, а напарник его в это время страховал. Пошарив вокруг фонариками, хантер увидел вожделенный проход вглубь. Он стукнул два раза по железяке и стал ждать, когда спустится Глум.

Спустившись, старший хантер взял паузу, чтобы отдышаться. Все-таки заниматься промышленным альпинизмом в противогазе — дело непростое. Мрак посветил в сторону прохода, и напарники медленно двинулись по уходящему в темноту коридору, в конце которого была узенькая лесенка без перил.

Передохнуть они остановились на пятом лестничном марше. Нельзя, чтобы дрожали руки, если вдруг понадобиться стрелять. Еще через два марша, прямо без какой-либо площадки начинался еще один коридор с обычными дверьми вдоль обеих стен. Вторая справа была приоткрыта, но Глум толкнул плечом первую. Мрак вскинул автомат. Дверь не поддалась, и тогда Глум приложился к ней подошвой берца. Посыпалась штукатурка, треснул дверной косяк, но дверь устояла. Старший хантер ударил еще, на этот раз удачно.

Внутри комнаты воняло плесенью и мышиным пометом. Этот запах проникал даже сквозь фильтры противогазов. В дальнем углу что-то капало. Мрак посветил.

Из темного пятна на потолке сочилась вода. В углу стоял какой-то выкрашенный голубой краской агрегат. То ли насос, толи вентилятор. Точно, вентилятор. Вон от него отходит, тянется дальше и исчезает в стене трухлявый воздуховод. Больше здесь не было ничего интересного. Зато в следующей комнате, той, что с приоткрытой дверью, возле упавшего шкафа стояла коробка полностью набитая довоенными еще противогазами. Ими был устлан и весь пол. Валялись тут и сумки с этими резиновыми изделиями и просто пустые сумки. В углу же, возле электрощитка возвышалась целая горка фильтров. В хорошем состоянии — натуральное богатство. Только все это — давно непригодно.

Еще в нескольких комнатах перед хантерами предстала похожая картина: брошенные в беспорядке вещи, ржавеющее оборудование. Ступени еще одной лестницы, обнаруженной ими в конце коридора, вообще утопали в воде.

Вот веселуха! Что, если нужная им комната с архивом вообще затоплена?

Впрочем вода была и в нескольких комнатах и на этом уровне. В одной из них Глум уже было решил не ходить дальше: какой тут может быть архив, если мутная жидкость вот-вот зальет берцы? Однако чутье опытного хантера подсказало ему, что здесь что-то может быть. Так всегда бывает — самые вкусные ништяки скрываются за самыми погаными местами. И точно!

Миновав проходную комнату с маленьким искусственным озером, хантеры наткнулись на довольно крепкую дверь, за которой оказалась небольшая комнатка. Всю ее противоположную стену занимал огромный металлический шкаф с выдвигающимися ячейками. Тут-то уже Глум знал что делать. Он снял рюкзак и долго копался в его многочленных кармашках, достал блокнот, долго листал его, потом поднес книжицу поближе к фонарю и, наконец, рванул на себя ячейку, на внешней стороне которой едва держалась пожелтевшая табличка с надписью «1.С. — ХII — 1939ИСЗ»

Вот оно!

— Фартовые мы с тобой ребята, а, Мрак?

— Не говори гоп, пока не перепрыгнешь.

— Ничего. Главное — нашли, а дальше легче будет.

Мрак не разделял веселья своего напарника. Все то время, пока Глум аккуратно складывал папки с личными делами никому не известных людей в рюкзак, его напарник лишь озирался по сторонам, а когда они поднялись на верх, и вовсе впал в ступор. Он достал из-за пазухи ту самую детскую книжку-раскраску и принялся ее листать, пока Глум выглядывал из прорехи в стене, пытаясь что-то высмотреть на забитой всяким хламом площади.

— Что-то мне не нравится эта мертвая тишина, Мрак, — старший хантер осторожно переместился к окну, стараясь не наступать на битое стекло. Это было трудно, потому, что стеклянная крошка была повсюду. — Есть какое-то странное чувство, что за нами наблюдают.

Мрак не ответил. Он был поглощен своим странным занятием. Конечно, ветерана можно понять, он, коренной Москвич, впервые увидел одно из самых запоминающихся с детства мест. И то, что он увидел, не могло добавить положительных эмоций. — Глум вздохнул, — это он еще останков кремля не видел.

Но с другой стороны — сколько за эти несколько лет хантерства они, ветераны, всего навидались: сожженный вместе с пассажирами троллейбус, из которого собаки таскали обгоревшие косточки, мумии людей, умерших прямо в своих постелях, усыпанный черепами перрон Курского вокзала… Не всякий выдержит. Мрак выдержал все это, а тут сломался. Да так, что напрочь выпал из действительности. Это и стоило ему жизни.

Когда хантеры наконец вышли на площадь, Глум краем глаза заметил как что-то блеснуло в окне здания напротив.

— Ложись, — старший, видя, что Мрак продолжает медленно, словно во сне, шагать мимо кучи мусора, прыгнул к нему, в надежде сбить Мрака с ног, но не успел. Казалось, Глум слышал, как снайперская пуля с хрустом входит в окуляр противогаза напарника.

Старший хантер упал за обгоревший остов эмки и перекатился. Соревноваться в меткости со снайпером он не собирался, а быстро сняв рюкзак, вытащил из него дымовую шашку. Когда плотная серая завеса повисла над той частью площади, где находился оставшийся в живых хантер, тот исчез в ближайшем переулке, сгибаясь под тяжестью проклятого архива.

Вот и не стало еще одного опытного хантера, ветерана. Не зря здесь говорят, что изуродованная земля высасывает жизненную силу из искалечивших ее людей, как бы пытаясь восстановить силу свою. И речь вовсе не о радиации. Недаром многие считают, что даже никогда не бывавшие в московской зоне ооновские клерки, что сидят например в одном из своих офисов в Калуге, врядли проживут долгую и счастливую жизнь и умрут в глубокой старости в кресле на веранде своего небольшого домика, заработанного трудами праведными в далекой России. Нет, за все есть своя цена. И те миллиарды мегатонн страданий и боли не ушли просто так в никуда. Они еще рикошетом ударят по всем причастным и не причастным, по всем правым и виноватым. Толи еще будет.

Орловский выпил за упокой и молча отошел к окну. Он плохо относился к Мраку — помнил и то, что случилось в одно из возвращений сюда, и то как Мрак встретил его в первый раз, как предлагал добить его умирающего. Возможно, здесь и сейчас все было по-другому, и Мрак вовсе не водил его в рейд в качестве новичка-смертника, но дело не в этом. Просто стоя у окна и рассматривая унылую, серую опушку леса, Орловский понял, что ушел один из них, один из семьи хантеров. Они и заменяли здесь друг другу семью. Если и были у кого где-то родственники, то они их не видели годами. А Мрак, что Мрак? Он был просто гадким утенком в их семье. Таких, все же среди хантеров было мало.

Помянув Мрака, Хантеры молча разошлись каждый по своим делам. Кто-то принялся чистить оружие, кто-то укладывался спать. Хантер с характерным прозвищем Игумен достал библию сел на свой топчан в дальнем углу и начал читать. Губы его при этом шевелились, но до Виктора не доносилось ни звука. Андрей достал из самодельного планшета карту и уже в который раз принялся изучать будущий их с Орловским маршрут.

— На этот раз пойдем тяжелыми, — Мишин сложил карту и посмотрел на подсевшего к нему Виктора. — И приметы все наши придется засунуть в одно место. Сам понимаешь, какое заданиею Ночевка предстоит не одна, значит харчей нужно взять побольше. И патронов тоже. В Марьиной роще мародеры шалят.

— Что им там медом намазано?

— Да там еще до войны самый малинник был. Да и до революции тоже. Бедные деревеньки, потом заводской район со всеми вытекающими. А сейчас там по старой памяти свои норы обустроили бывший Сенька Сундук, Пашка Архангел и Сиплый — известные в свое время щипачи и медвежатники. Народу в их бандах хватает. Хлеб-то ведь легкий. Не надо лазить в горячие места, не надо драпать от патрулей и истребительных команд — те сами в такие районы залазить боятся. Это тебе не комсомольцев шугать. Мародеры и вооружены до зубов и в своих владениях каждую щель знают. В Марьиной роще ведь все деревянные домики сгорели, а заводы еще немцы в сорок четвертом разбомбили. Вот и прячутся тамошние бандюги по подвалам, да погребам. Хрен найдешь и выковырнешь. По ночам они дрыхнут, да водку жрут, а на промысел к вечеру вылазят, когда наш с тобой брат обратно с добычей возвращается. Но могут и утром прищучить, когда к ним особенно долго никто не попадается.