— Зато интриги разрешены! Но это потом. А сейчас нам надо подготовиться к конкурсу. И знаешь что я подумала?
— Не знаю, — страдальчески ответила Бригитта, будто заранее готовясь к худшему.
— Принцу нравятся костюмированные представления, — заговорщицки прошептала Эмма, как будто кто-то мог их подслушать. — Ну, знаешь, все эти низкопробные спектакли. Он даже сбегал тайком из дворца, чтобы посмотреть на них.
— Да, Тереза говорила, — кивнула Бригитта.
— Что если устроить ему спектакль? — предложила Эмма.
— Спектакль одного актера? — засомневалась леди Дракхайн.
— Почему нет? Там обычно все показывают несколько утрировано, и твоя угловатая грация будет очень кстати. Можно показать страдающую от любви деву, или томящуюся в заточении невесту, которую спасает храбрый воин.
— Воином тоже буду я? — уточнила Бригитта.
— Да, это немного странно, — согласилась Эмма. — Но принцу такое нравится…
— Нет, я в целом одобряю, — сказала леди Дракхайн. — Но лучше я покажу захват Плеса.
— Опять ты за старое… — простонала Эмма.
— Но мне нужно будет музыкальное сопровождение. И декорации. И реквизит.
Глаза Бригитты загорелись энтузиазмом, и Эмма, подумав, осадила саму себя и промолчала. В конце концов, она должна помочь невесте раскрыться. Нравятся ей бои и Ястребы, так что ж. Боевая девушка, патриотка. Пусть принц сам решает — такая ли жена ему нужна. Она невольно залюбовалась своей подопечной: такая сила духа, цельность характера, стойкость. Ни иноземный совратитель, ни злобные соперницы, ни козни Ирэны ей ни по чем. Другая на месте Бригитты уже рыдала бы в три ручья и собирала вещи, а ей хоть бы хны.
— Я попрошу Терезу помочь, — сказала Эмма.
— Ну как? — тихо спросила Тереза, подкравшись к Эмме сзади. — Не оборачивайся, я вроде как закуски поправляю. Она готова?
Эмма едва не подпрыгнула от неожиданности. Она чувствовала себя комком нервов и с каждой минутой ее волнение нарастало. Особенно с тех пор, как всех невест увели за импровизированные кулисы.
Вчера Бригитта перехватила инициативу и готовилась к выступлению практически без помощи менталистки. Леди Дракхайн взялась за дело прямо-таки с военной дисциплиной: составила сценарий, список реквизита, сделала пометки для музыкантов и прописала даже освещение.
— Тереза, — обрадовалась Бригитта, заметив служанку, — что с водяным потоком?
— Будет, — отрапортовала та. — Не вода, но иллюзию создам.
— Жаль, — проворчала Бригитта.
— Еще навернешься на скользком, — проворчала та. — Тебе через скалы прыгать.
— А скалы, кстати, какой высоты?
— Два метра, как ты и просила. Кровавую реку сделаем освещением.
— Отлично, — кивнула Бригитта. — Финал будет трагическим.
— Какая кровавая река? — не выдержала Эмма. — Какие прыжки через скалы? У нас тут отбор в невесты или в отряд Ястребов?
На них стали оборачиваться, и Эмма, выдохнув, протянула Терезе очередное письмо Свейна.
— «Мими, цветочек мой. Жду, скучаю и надеюсь. В том же месте, в тот же час. Твой Свейн», — прочитала та. — И что мне с этим делать?
— Отдайте Милаше… Милане Фонжевьен. Только так, чтобы ее менталистка не видела, — прошептала Эмма. Она глянула в план Бригитты и нахмурилась. — Я вижу у тебя тут — подлая засада красхитанцев у излучины реки. Но как ты это покажешь?
— Ползком, — предположила Бригитта, пожав мощными плечами, — или в полуприсяде.
Эмма прикрыла глаза ладонью и тихо простонала. Вино в купальнях вышло ей боком. По-видимому, она плохо соображала, раз допустила такое самоуправство. Вчера это казалось ей неплохой идеей, но сегодня, на трезвую голову…
— Я места себе не нахожу, — пожаловалась Эмма, окинув быстрым взглядом остальных менталисток, прохаживающихся по саду в ожидании выступления. Многие заметно нервничали, другие делали вид, что у них все под контролем. А может так оно и было?
— Мы отлично подготовились, — успокоила ее Тереза. — Я отнесла музыкантам три бутылки лучшего вина. Играть будут от души.
Послышался звон бокалов, и Эмма обернулась.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Служанка убирала лишнюю посуду, составляя ее на поднос, с которого только что сняла блюдо с миниатюрными бутербродами.
— Надо бы что-то съесть, но кусок в горло не лезет, — пробормотала Эмма, переводя взгляд на свои дрожащие от волнения пальцы. — Хоть бы все получилось.
— Прошу всех занять свои места! — провозгласил концертмейстер.
Отложив так и не надкушенный бутерброд, Эмма посмотрела в сторону стульев, расставленных напротив невысокой сцены, сооруженной специально для выступления невест перед принцем. В центре зрительских мест стояли кресла для короля, королевы и Вилли, чуть позади — для советников, сбоку — для посольства Красхитании.
Провал Эммы на этом конкурсе будет международного масштаба.
Король выглядел довольным и лучился весельем, королева рядом с ним была мила, хоть и немного печальна, а принц выглядел бесподобно: одетый во все белое, с идеальной прической волосок к волоску, он поздоровался с подданными, мягко всем улыбаясь, и присел в ожидании представления. Эмма с облегчением отметила, что на лице Вилли не осталось и следа от удара ракеткой.
Послы явились чуть позже, что было явным нарушением этикета, и Эмма прикусила губу, когда увидела Мордиша: левый глаз его заплыл, и багровый синяк горел как фонарь, заметный издалека.
— Что произошло? — встревожился король. — Я предоставлю вам лекаря!
— Не надо, — отказался Мордиш, усаживаясь в одно из кресел. — Я буду носить этот знак как орден, с гордостью и радостью.
— Кто посмел? — нахмурился король, отчего-то посмотрев в сторону шатра, установленного позади сцены для невест, и сердце Эммы сжалось от холодной уверенности: это сделала леди Дракхайн, на вчерашнем свидании. Что теперь будет?!
— Это сделала женщина, — довольно осклабился Мордиш. — Сильная, как медведица, смелая, как лев…
— Вот как? — немного успокоился король. — Вы назовете ее имя?
— Думаю, это будет неправильно, — ответил рыжий, и Эмма с облегчением выдохнула. — Я заслужил этот синяк. Не хочу ставить под удар репутацию прекрасной леди.
— Кажется, я догадываюсь, у кого такая тяжелая рука, — задумчиво произнес король, не сводя взгляда с шатра, где невесты ожидали своей очереди, но тут, к счастью, на сцену вышел концертмейстер, наряженный в парадный камзол, и объявил:
— Первой на сцену приглашается леди Амалия Стетхейм. Она исполнит песню «Белая птица».
Невеста появилась на сцене словно волшебное видение: в белом кружевном платье, с распущенными золотыми волосами, тонкая и нежная, точно фея. Скрипки заплакали, выводя печальную мелодию, и Амалия запела…
Эмма очнулась, лишь когда остальные зрители начали аплодировать, и захлопала сама что есть силы, лишь потом сообразив, что поздравляет конкурентку. Быстро вытерев влажные щеки, Эмма почувствовала на своей талии тяжелую руку.
— Какое счастье, что я не буду петь, — тихо сказала Бригитта. — По контрасту с Амалией это было бы чудовищно.
У сцены возникла какая-то суматоха, концертмейстер хмурился и вносил изменения в свиток.
— Что там произошло, интересно бы знать, — сказала Эмма.
— Несколько невест отказались участвовать, — пояснила Милаша, оказавшаяся рядом. — Вчера в купальнях королевские маги уничтожили все артефакты, которые были пронесены на отбор без дозволения.
— Как? — громко удивилась леди Дракхайн.
— Да-да, — подтвердила Милаша, — уж не знаю, что там было. У меня так все свое: и ум, и красота…
Ирэна Воблер, найдя взглядом свою подопечную, подошла и стала рядом.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Не съедим мы вашу Милашу, — насмешливо сказала Эмма. — Вы что-нибудь знаете о вчерашнем происшествии?
— Шерилл Свит — заика, — нехотя сказала Ирэна. — Отбыла из дворца этой ночью. Леди Сесиль Виннеган тоже уехала, уж не знаю, какой дефект она скрывала.
— Хорошо, что вам бояться нечего, да? — спросила Эмма. — Что ты покажешь, Милаша?
