себе думает? Он-то осознает, в конце концов, что он — Рэсси?..
Электроник поднял руку.
— Скажите, Гель Иванович, вы так и не применили свои теоремы?
Профессор улыбнулся, что-то вспомнив.
— Честно говоря, один раз пытался применить. (Легкий гул удивления пролетел по классу.) Когда Рэсси атаковал нас, я крикнул одну из формул. Рэсси метнулся в сторону, наткнулся на провод, и короткое замыкание чуть было не вывело его из строя. Если бы не открытие Сыроежкина, не знаю, был бы сейчас с нами Рэсси.
Сыроежкин смущенно сморщил нос, хотя все уже знали, как он отличился. А Громов выхватил из кармана длинную трубку, взмахнул ею, будто дирижерской палочкой, зашагал по классу, рассуждая вслух:
— Вы должны знать, будущие программисты, что человечество за свою историю не раз отказывалось от всемирного эгоизма. Вспомните: когда-то люди установили, что Земля не центр Вселенной, что живут они на периферии Галактики и сама земная жизнь отнюдь не исключение. Однажды мы решили, что не только человек умеет мыслить, и создали автоматы, наделив их почти человеческими чертами… Может, в этом и состоит прогресс?.. Извини, Электроник, что я говорю так при тебе, но ты помнишь историю человечества не хуже меня… Вот, например, Рэсси: он задал нам с Электроником немало задач, пока мы не оценили его поступки.
Рэсси еще раз подтвердил неограниченные возможности человека. А лучше меня, пожалуй, все объяснит сам Электроник.
Таратар пригласил своего помощника к доске.
Электроник встал рядом с Рэсси, взял мел, уронил тряпку. Поднимая ее, незаметно погладил собаку. Шевельнулся хвост в знак дружбы. Рэсси смотрел на доску из-под косматых прядей шерсти.
— Я приведу примеры самостоятельных действий Рэсси, когда он пространствовал над пустыней, — серьезно начал Электроник и улыбнулся. — Скажу откровенно: я не сразу расшифровал их…
Класс замер. Сам Электроник, лучший в мире математик, ученик профессора, ассистент учителя, — и вдруг признается в своей слабости. Да этот Рэсси взаправду хитроумен, изобретателен, непобедим. Могучий ум в мохнатом теле!.. Ура неуловимости, хвала неуничтожимости!
Стучал по доске мел. Торопились перья. Горки формул громоздились в тетрадях.
Не писал лишь Макар Гусев. Впитывал глазами таинственную силу Рэсси, старался не пропустить ни единого слова. Он представлял себя непобедимым силачом, как Рэсси, только, разумеется, человеком. Секрет силы витал вокруг него в воздухе — стоит лишь очень захотеть, напрячь всю волю, а формулы — не беда, он их спишет потом у приятелей.
— А что будет с Рэсси? — перебивая Электроника, спросил нетерпеливый Макар.
Электроник ответил, стуча мелом:
— Он продемонстрирует свою систему управления животными. Рэсси приглашают на службу директора двух заповедников.
— Ого! — Макар победно взмахнул тяжелым кулаком. — Честное слово, очень хочется влезть в его шкуру!
— Даже мне трудно вообразить будущие приключения Рэсси, — хрипло подтвердил Электроник.
Учитель и профессор переглянулись. А программисты засмеялись, на минуту оторвавшись от тетрадей.
Таратар нагнулся к Громову, вполголоса сказал:
— Воображение… Удивительно! Так в чем же тогда заключается отличие?.. — И не закончил вопроса.
— Признаюсь, я совсем забыл, что Электронику необходимо воображение, — шепотом подхватил профессор. — Спасибо, что напомнили. Вероятно, главное отличие человека от машины — умение задавать вопросы, на которые никто не может ответить…
Электроник, не дописав уравнения, повернулся к классу.
— Вы сказали, — прозвучал резкий скрипучий голос, — я смогу задавать неразрешимые вопросы? О не открытых еще законах?
И Электроник, повторив на свой лад слова профессора, слишком поздно понял, что поставил себе неразрешимый вопрос. Чтобы не впасть в бессмыслицу, отвлечься от мучительных рассуждений, он задергался, заплясал у доски, напевая модный ритм:
— Э-э-э, бали-бали… э-э-э, бали-лей…
От удивления Таратар засопел, будто носорог. За всю педагогическую практику учитель впервые видел, чтоб у доски танцевали.
— Ты на уроке! — грозно напомнил учитель, обрывая жестами смешки класса.
А Громов с нескрываемым любопытством смотрел на своего приплясывающего ученика.
— Э-э-э…
— Ты сам придумал музыкальный предохранитель от неразрешимых вопросов? — спросил профессор.
Электроник кивнул, содрогаясь всем телом.
— Не самый лучший. После урока мы побеседуем с тобой об искусстве, о силе воли, наконец, о воображении.
Электроник сразу затих, удивленный тем, как легко можно найти выход из мучительного положения.
— Извините, — хрипло сказал он. — Я, вероятно, плохо применяю вторую теорему Геделя. Если разрешите, я продолжу объяснения.
Электронный мальчик, бросив взгляд на невозмутимого Рэсси, стал писать уравнения, «изобретенные» его четвероногим другом.
А Сергей Сыроежкин, поглядывая то на старательно пишущего Электроника, то на спокойного Рэсси, думал:
«Удивительная это личность — Рэсси. Он еще попутешествует по миру. Покажет свое таинственное «И так далее».
* * *
— Алло, Командор! Не знал, что ты повелитель не одних подлодок-китов, но и глубинных собак. Слышал, как ты отличился, как вернул профессору Громову его Рэсси. Молодчина, Командор! Прием.
— Уже разведал, Аст? На такой недосягаемой высоте… Прием.
— На высоте — точно, в пустоте — верно, и все же над нашей Землей. Мне тут известны все секреты… Кстати, Командор, хочу с тобой посоветоваться. Ребята на Юпитере видели недавно в океане животное вроде нашего кита. Переливает всеми цветами, как океан этой планеты, резвится в волнах и плавает так, что поймать его невозможно. Может, подсказать глубинникам: пусть попросят Громова одолжить Рэсси? Как он — справится? Прием.
— Справится, Астронавт, клянусь океанами Земли. Прием.
— Слово Командора — верное поручительство. Я сразу понял, что моя дочь, когда подрастет, увидит живого кита с Юпитера. Прием.
— Увидит, Аст, непременно увидит. Но прежде ты покажи ей пятнистую жирафу. А то она не поверит ни одной картинке. Договорились, Аст? Отбой!..
