что-то вроде того. Я кивал с сосредоточенным видом, желая лишь найти ее и… И что дальше, Гауф? Что ты сделаешь со своей фальшивой девушкой? Утешишь? Каким образом, хотелось бы знать…
– Сереж, скажи честно, ты морочишь ей голову?
Вопрос прозвучал как удар под дых. А тон, которым он был задан, вообще выбил почву из-под ног. Раньше он никогда так во мне не сомневался. Раньше никогда не подозревал ни в чем столь низком.
Именно поэтому я не придумал ничего лучше, чем сказать правду:
– У нас с ней договоренность. Взаимовыгодная. Мы не встречаемся по-настоящему. Я попросил ее мне помочь, чтобы Аделаида переключилась на кого-то еще…
Я ожидал увидеть на его лице что угодно, но только не облегчение. Удивленно посмотрел на отца. Но тот лишь выдохнул и улыбнулся:
– Договоренность, значит. Ну ладно, это несколько меняет дело. Ну что ж… И как, переключил Аделаиду?
Теперь он смотрел на меня с любопытством исследователя. Что?! Стало очень неуютно под этим понимающим взглядом. Такое ощущение, что отец сейчас реально сделал для себя какие-то судьбоносные выводы.
– Переключил. Вроде бы… Ладно, я пойду найду ее, а то в наших катакомбах еще заблудится, – буркнул я.
– По камерам глянь, а то искать до конца вечера будешь, еще ненароком тетю Розу подключать придется…
Отец усмехнулся, а я вспомнил, что она-то вообще была единственной, кто никогда не плутал в нашем доме. Мы его готовым брали и переделывали как могли. Но не все можно снести, иногда проще построить заново.
– Хорошо.
На этом и разошлись. Я открыл камеры и отследил свою беглянку, которая пряталась в моей старой комнате. Ее детям обычно отдавали, и я уже не помнил, что там и как.
Но все оказалось гораздо интереснее. Никогда не думал, что Рвач так заинтересуется моим достоинством. Мне казалось, что она уже там все рассмотрела во всех подробностях. Даже слишком…
Я хотел извиниться, правда, не зная даже за что именно. В любом случае она не дала мне этого сделать. Чувствовал себя идиотом! И как скрасить этот день?
Но потом, когда мы оба учуяли тетю Розу, мысль пришла мгновенно. Это не Кутузов, конечно, но месть может быть обоюдно сладкой, и у меня созрел план!
Коварный и пошлый, что уж греха таить. Поэтому после нашего недолгого разговора я просто сказал ошалевшей Рвач:
– А сейчас мы с тобой займемся сексом!
Глава 47. Эмма
– А-а-а…. А-а-а… Да, да, да!
Тук. Тук. Тук.
– Да, Умка, так… Да, детка, глубже…
– Да, Гауф! Давай еще, нет, не туда, левее, да-а-а…. Да не туда же! Гауф!
– Эмма, ты охренела? Она сейчас там подумает, что я ничего не умею!
Сережа даже кровать двигать перестал. Я же едва стоном не поперхнулась. Сам начал! Прошипела:
– А нечего мне было говорить глубже! Словно я тут тебе…
– Рвач, вообще-то, доставлять своему мужчине удовольствие ртом – это нормально. Но я понимаю, что с твоим нулевым опытом это открытие века. Считай, у тебя бесплатный мастер-класс от непревзойденного мастера…
Закатила глаза, ткнув потерявшего равновесие парня. Тот не удержался на ногах и повалился на пол с грохотом, на что я, еле сдерживая смех,заорала:
– О да! Это невероятно!
Боже. Как не заржать?! У меня уже сил нет на эту постановку, достойную порнооскара.
– Хорош переигрывать, Рвач. Девушки так не кончают.
Зарделась. Умеет же Гауф момент испортить. Типа ему виднее, как они там… Ну, то самое! Недовольно ответила:
– Лучше посмотри, как там наш единственный зритель. А то у меня с твоей активностью уже все стоны поскончались и натуральные, и не очень.
В меня прилетела подушка. Увернулась. Сережа же потянулся за телефоном. Признаюсь, я уже собиралась с комфортом посмотреть реакцию тети Розы на наш спектакль.
Гауф рассказал, что есть у женщины парочка закидонов. Мол, она вообще не выносит ни разговоров, ни упоминаний о том самом. Греховном, плотском и все такое.
И что любые звуки прелюбодейства повергают ее в состояние истерики. На мой вопрос, как у нее в таком случае появились дети с внуками, он лишь пожал плечами, отвечая, что та была недолго замужем, но ее супруг загадочным образом покинул мир.
Ходили слухи, что он предпочел тихую смерть столь разнообразной жизни. Ну что же… Семейные тайны семейства Гауф меня интересовали мало, а вот возможности насолить наглой старушке очень даже.
Поэтому я и согласилась на эту аферу века. Иначе бы на такой позор Гауфу меня бы пришлось уговаривать до потери пульса. Но тут вмешалась судьба-злодейка. В виде премилой женщины.
– Ушла. Теперь давай смотреть.
Я с облегченным вздохом спустилась на кровать пониже. Прыгать – довольно утомительное занятие, не говоря уже о том, что при этом убедительно стонать.
Я, конечно, предложила все действо растянуть минут на пять, не больше, но Гауф на меня так посмотрел, словно я его оскорбила, мать его оскорбила, отца его оскорбила и всю семью до пятого колена тоже, исключая тетю Розу, разумеется.
Что-то меня повело на семейно-родовые темы…
– Рвач, ты с таким облегчением закончила, будто тебе не понравилось. Между прочим, ты только что занималась любовью с самым лучшим вариантом из имеющихся у тебя!
Гауф раздувал ноздри и улыбался. Я же хмыкнула и честно ответила:
– Ну, насчет самого лучшего я не уверена, а что касаемо фиктивного секса, то он уж точно не более эффектный, чем наши фиктивные отношения.
– Я так и оскорбиться могу! Тогда придется доказывать уже тебе лично, насколько я хорош!
Закатила глаза, потянувшись к телефону. Достал уже, сколько можно бахвалиться. Вот взрослый мальчик же! Не подумав, ляпнула:
– Да девчонки пару раз обмолвились «насколько ты хорош». Хорош языком трепать, Гауф. Все равно не поверю. Давай лучше глянем,как мы уделали твою ненормальную тетушку. Э-э-э… Гауф, ты что делаешь?!
Пока я тянулась за мобильным, меня бесцеремонно толкнули на постель. Горячее мужское тело нависло надо мной, надежно фиксируя руки в лучших традициях порнофильмов.
Его глаза загорелись праведным огнем и еще чем-то… Это что-то я сейчас анализировать не хотела. В одно мгновение из головы вылетело решительно все: и тетя Роза, и званый обед и даже тот факт, что папа Сережи знал моих родителей.
Остался лишь тяжело дышащий Гауф надо мной и мой жалкий, со странной хрипотцой голос:
– Не переигрывай, Сереж.
Ох, лучше б я молчала. Но иногда у меня такое случается: я сначала говорю, а лишь потом думаю. И вот тут был именно подобный случай. Он мне ответил своим
