— Нет, что ты, — тоненько пискнула я, прикипая ногами к паркету. Однако усилившееся сердцебиение услужливо подсказало, сколь безобразно я пытаюсь лгать, поэтому пришлось все же признаться.
Майнер обнял меня за плечи одной рукой и медленно развернул лицом к себе, придерживая подбородок указательным пальцем.
— Дыши глубже, — с улыбкой посоветовал он, — это помогает расслабиться. И запомни, пожалуйста, одну вещь: я не сделаю тебе ничего плохого.
Заменив тривиальное: 'Обещаю', невинным поцелуем в щеку, парень с улыбкой предложил продолжить дневную игру и потянул меня за руку к кровати (за неимением другой мебели, куда бы можно было присесть).
Первый мой вопрос оказался вполне ожидаемым, учитывая все события сегодняшнего вечера. Меня интересовало его ли это клуб, за чем последовал короткий и даже несколько грубый ответ: 'Да'. Ясно, это тема не самая приятная, поэтому переходим к следующей.
— Лео, — тихонько произнесла я, подозрительно задирая голову вверх, чтобы успеть заметить промелькнувшие в его глазах тени эмоций. — Ты говорил, что друзей нет.
— Видимо, забыл рассказать тебе об исключениях, — безразлично пожал плечами Джей, оставаясь подчеркнуто беспристрастным и невозмутимым, что только подогрело мое любопытство. — Мы с ним знакомы очень много лет, а это сближает людей. Я не назвал бы его другом в привычном понимании этого слова, но определенно у нас есть что-то общее.
— Джей, прошу тебя, скажи правду, — взмолилась я, осознавая важность начатого разговора. — Это ведь Лео был на парковке, и ты видел его, как и то, что он смотрел именно на меня. Кто он? Почему ты пытаешься показать, будто ладишь с ним?
И вновь он не пожелал откровенничать, что я восприняла с должной долей самоиронии. У меня не осталось никаких моральных сил на то, чтобы продолжать расспросы.
— Но я могу объяснить свою мечту, — неожиданно добавил парень, очевидно, почувствовав расходящуюся внутри меня жаркую волну разочарования. Я воспрянула духом и даже не обратила внимание на то, как настойчиво и в то же время игриво Майнер уложил меня на шелковое покрывало, а затем заговорил, выводя кончиками пальцев на моей коже щекочущие узоры. — Это мое проклятье: жизнь в ночи. Я родился со странным дефектом — прекрасно ориентируясь в кромешной темноте, я практически ничего не видел на свету, хотя правильнее сказать, не различал цвета. Помнишь что-нибудь из курса анатомии человека относительно зрения?
— Ну, кроме заученных определений, вроде того, что процесс психофизиологический обработки объектов окружающего мира, осуществляемый зрительной системой, называется зрением человека, пожалуй ничего, — смущенно призналась я, не слишком хорошо улавливая тему беседы, а все из-за сместившихся в область шеи поглаживаний.
— Тогда немного сумничаю, — хитро улыбнулся Джей, подпирая голову согнутой в локте рукой. — В глазу человека содержатся два типа светочувствительных клеток: высокочувствительные палочки, отвечающие за сумеречное зрение, его еще называют ночным, и менее чувствительные колбочки, отвечающие за цветное зрение.
Палочки чувствительны к свету благодаря наличию в них специфического пигмента — родопсина или зрительного пурпура. Так вот, этот самый родопсин при слабом освещении отвечает за ночное зрение, а при дневном 'цветовом зрении' разлагается, позволяя различать оттенки. В моем же случае имеет место быть переизбыток пигмента, что возводит привычное затемненное зрение на недосягаемую обычным человеком высоту. Я вижу абсолютно все, как хищник, но при этом с трудом отличаю синий от желтого и вообще теряюсь на свету. Он порождает во мне неуверенность, больше походящую на паранойю, вдруг возникает такое чувство, что ты уязвим, открыт и совершенно беззащитен, и с этим невозможно бороться. Вокруг пелена туманной серости, и в ней ты стараешься отыскать жалкие крупицы чего-то знакомого, привычного, успокаивающего. Сегодня этим чем-то стали твои глаза, — с новыми для меня интонациями произнес он, медленно сокращая расстояние между нашими лицами.
Сама того не желая, я вынуждена была упереться ладошкой ему в грудь и оттянуть момент, когда окончательно перестану соображать.
— То есть, ты видишь все черно-белым? Как в старом кино? — мне не хотелось огорчать его еще больше, но хотя бы призрачная конкретика не повредила бы, потому что никогда в жизни не приходилось слышать о чем-то подобном.
— Очень точное сравнение, — с грустью подтвердил он, — как в старом кино. Не так давно со мной случилась, скажем так, одна неприятность, и я очень надеялся, что после нее все исправится. Я смогу стать нормальным, увижу, наконец, мир таким, каким он представляется всем остальным, но ничего не изменилось. Теперь я просто пользуюсь таблицами, учусь отличать один оттенок серого от другого и соотношу их с названиями цветов. Раздражающее занятие, однако не такое уж бестолковое. Взять, например, твои глаза: я несколько дней подряд пытался выяснить, какого же они цвета. Банальное определение вроде 'зеленые' меня не устраивало, потому что оттенок казался чуточку иным. Они изумрудные с бирюзовыми вкраплениями, а еще очень красивые, что я тоже понял не сразу.
Я постаралась избавиться от нервного похихикивая, рвущегося откуда-то изнутри, и спешно отвела взгляд в сторону, осмысливая услышанное. Разумеется, мне приходилось слышать о дальтонизме, более того, классе в седьмом я делала доклад на тему частичной цветовой слепоты, но сталкиваться с полной спектровой неразличимостью еще не приходилось. Я вспомнила слова Джея о ненависти к душащему серому цвету, который все никак не желает его отпускать, и сердце сковало железным обручем сострадания.
— Астрид, — вырвал меня из размышлений укоризненный возглас Майнера, — все не так ужасно, как ты себе представляешь.
— В том-то и дело, что я даже представить себе не могу…
— Тсс, — аккуратно накрыл он мне рот ладонью, — ты крадешь у меня слишком много времени. Я весь вечер мечтаю об одном поцелуе и больше ждать не намер…Да вы издеваетесь! — зло воскликнул парень, столь невежливо перебитый настойчивой трелью моего мобильника.
— Надо ответить, — извиняющимся тоном пролепетала я, не слишком-то соблазнительно выгибаясь, чтобы достать из заднего кармана встревоженный аппарат, который у меня тут же выхватили из рук.
— Внимательно, — рявкнул Джей в трубку, похоже, забывая о правилах приличия. — Вечер добрый, миссис Уоррен. Нет, вы не ошиблись номером, это я по ошибке схватил телефон Астрид. Девочки отошли на минутку и попросили присмотреть за их вещами. Нет, я всего лишь друг вашей дочери. Да, разумеется, передам и лично удостоверюсь, что они вернутся домой вовремя. Всего хорошего, мэм, и спокойной ночи. Милая у тебя мама, — как ни в чем не бывало прокомментировал он, возвращая мне сотовый.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
