Если бы корабль полагался только на компас во время плавания, что случилось бы, если бы компас сломался и указывал вместо севера на юг, а вместо востока на запад? Капитан не смог бы правильно управлять кораблем. Если бы американский самолет не имел надежного управления и проник бы во вражеское воздушное пространство, он наверняка подвергся бы обстрелу.
Практика – это курс, которым мы следуем, однако прозрение, полученное от практики, – это компас, по которому прокладывают и проверяют курс. Чань не принижает значение практики, но он ценит прозрение, полученное от практики, больше, чем саму практику, так как практика нуждается в постоянной ориентации и руководстве. Если у вас есть какие-либо проблемы или сомнения в вашей практике, вы должны сразу же устранить их. Если вы чувствуете, что кто-то другой свернул с истинного пути в своих представлениях, вы должны постараться вернуть этого человека на правильную дорогу. Конечно, Юн-цзя говорит с точки зрения просветленного последователя. На этом затворничестве и в своей повседневной практике вы должны быть осторожны в том, что вы говорите, думаете или делаете по отношению к Чань. Даже обладая глубоким прозрением, Юн-цзя заявляет, что он – лишь скромный «монах, в горах живущий». Он не самонадеян.
Уважаемый многими наставник может по-прежнему иметь вопросы относительно своей практики, однако ему может быть стыдно спрашивать совета из-за страха потерять уважение учеников. Если взгляды человека ошибочны, ему следует указать на его ошибку, невзирая на его уровень или положение. Истинный путь буддизма имеет слишком большое значение, чтобы ему мешали личные отношения или чувства.
После того как Хуэй-нэн формально принял одеяние и чашу от пятого патриарха, он в течение пятнадцати лет жил в горах, после чего вернулся в город, чтобы проповедовать. Когда он прибыл в храм Дхармовой природы в Кантоне, двое из учеников настоятеля Инь-цзуна спорили о флаге, колеблемом легким ветерком. Один говорил: «Движется ветер». Второй отвечал: «Движется флаг».
Хуэй-нэн сразу же понял, что у монахов есть проблемы в понимании практики и что у их наставника тоже есть проблемы. Хуэй-нэн поправил монахов: «Это не ветер. Это не флаг. Движутся ваши слова». Затем, когда Инь-цзун услышат эти слова, он попросил Хуэй-нэна учить его, хотя внешне Хуэй-нэн выглядел как мирянин. Услышав его наставления, Инь-цзун понял, что Хуэй-нэн – это отсутствующий шестой патриарх. Он обрил голову Хуэй-нэна, чтобы сделать его монахом, а затем стал учеником Хуэй-нэна.
Хуэй-нэн без колебаний исправил непонимание Дхармы Инь-цзуна, хотя Инь-цзун считался великим наставником и имел много последователей. Инь-цзун также не позволил своим достижениям и своему официальному положению взять над ним верх. Когда он понял, что у него есть проблемы с практикой, он сразу же попросил помощи у Хуэй-нэна.
Обычные буддисты могут не обладать отвагой и честностью Инь-цзуна. Монахи и монахини обычно не позволяют никому, кроме их учителя, проповедовать Дхарму в их храме. Некоторые люди любят спорить, подстраивая идеи под свои взгляды. Они пытаются пререкаться с вами при помощи подходящих ответов и формул: «Помрачения – это золото», «Зло – это благо», «Сансара – это нирвана».
Самым дурным человеком во времена Будды был Девадатта. Его дурные поступки были так ужасны, что он попал в самый худший ад. Будда Шакьямуни послал Ананду поговорить с Девадаттой. Когда Ананда прибыл в ад, он спросил у Девадатты: «Ты страдаешь здесь?»
Девадатта ответил: «Здесь прохладно и приятно, как в четвертой дхьяне».
Ананда спросил: «Ты хочешь покинуть это место?»
Девадатта ответил: «Почему ты не пришлешь сюда Будду, чтобы он сам спросил меня об этом».
Ананда передал Будде Шакьямуни слова Девадатты, и он, хотя и мог с легкостью отправиться в ад, как и Ананда, сказал: «Как я могу спуститься в ад?»
Впоследствии, когда Девадатта узнал об этом ответе, он спросил: «Если Будда не может отправиться в ад, как я могу покинуть его?»
Истина заключается в том, что Будда пребывает повсюду, поэтому ему не нужно никуда идти. Девадатта не покинул ад, так как понял, что Будда уже здесь, и что ему некуда идти. Приход и уход – одно и то же. Ад – такое же хорошее место, как все другие. Нирвана не отделима от ада; поэтому нет ада, который следует покинуть.
Вы можете подумать, что Девадатта был дурным воплощением, но Шакьямуни считал его бодхисаттвой высочайшего уровня, которому суждено достичь состояния Будды. Если бы вы придерживались неправильных – общепринятых – взглядов, вы бы восприняли Девадатту как дурного человека, который испытывает нестерпимые страдания в аду из-за своих плохих поступков, и решили, что Шакьямуни не отправляется в ад потому, что он – благое существо. Однако если бы вы обладали правильными – чаньскими – взглядами, вы бы восприняли это так же, как это воспринял Будда.
Если у человека есть проблемы с практикой, вы должны помочь ему. Если он придерживается ложных взглядов или превратных представлений, вы должны еще быстрее помочь ему. Человек, который не понимает историю о Девадатте, должен быть исправлен. Однако вы должны быть уверены в том, что ваши намерения чисты и правильны, когда вы исправляете кого-либо.
Буддизм оберегает себя от двух важнейших неправильных концепций. Первая – это нигилизм: мысль о том, что все является несуществующим и бессмысленным. Другая – это вера в постоянство, или этернализм: мысль о том, что у нас есть бессмертная душа; что эта душа и есть мы – наше эго – и что она либо вечно существует на небесах, либо от рождения к рождению переселяется из одного тела в другое, как мы меняем одежду. Люди, которые верят в это, говорят, что душа остается незапятнанной и неизменной на протяжении бесчисленных рождений, и считают, что благодаря совершению благих деяний она будет подниматься на все более высокие уровни, пока в конце концов не подверженная изменениям душа не превратится в божество.
Нигилистический подход ошибочен из-за отрицания причины и следствия, кармы, соотношения между настоящим, прошлым и будущим. Когда люди рождаются, они появляются из ниоткуда, а когда они умирают, ничего не остается. Некоторые люди с подобными взглядами очень честолюбивы в жизни, и они пытаются совершить что-то великое, так чтобы сохранилось хотя бы их имя и деяния. Это может быть хорошо, но может быть и ужасно, как в случае с Гитлером.
Этерналистская точка зрения более благоприятна, поскольку люди с подобными взглядами придают большое значение совершению благих деяний и накоплению положительных заслуг.
Если просветленный человек встретит кого-то, тяготеющего к одному из этих направлений, он попытается помочь этому человеку не оказаться полностью в той или иной ловушке. С другой стороны, буддизм не выступает за миссионерскую деятельность. Мы не стучимся в чужие двери. Проповедники других религий часто врываются в буддийские храмы на Тайване и начинают проповедовать. Иногда это случается при мне, хотя я и стою в центре буддийского собрания. Проповедники стоят у выхода и раздают брошюры. Однажды один из моих учеников спросил у миссионера: «Почему Вы не зайдете и не послушаете лекцию?»
Проповедник сказал: «В Библии сказано: «Ты не должен почитать ложных богов или идолов». Буддизм – это идолопоклонство, и Библия запрещает мне слушать о нем».
Не все проповедники таковы. Большинство более открыты, но некоторые, как в этом случае, отличаются фанатизмом. Буддисты, обладающие правильным подходом, не такие. Мы никому не навязываем своих взглядов.
Вся ложь – не ложь; и в истине нет истин;И тысячами миль уводит в сторону мельчайший сбой.Если все правильно, то станет Буддой сразу дочь дракона;Если ошибка, Суракшатра в ад живым сойдет.
Если вы отклонитесь от пути Чань хотя бы на толщину волоса, вы совершенно неправы и можете низвергнуться в ад, как несчастный монах Суракшатра. Если вы правы, то вы совершенно правы, как дочь дракона, мгновенно достигшая совершенного состояния Будды.
Человек может перевернуть вещи с ног на голову и сказать, что что-то правильно, хотя на самом деле это ложно, и что что-то ложно, хотя на самом деле это правильно. Как вы можете судить о том, что правильно и что ложно? Можете ли вы сказать, что нет ни Будды, ни Дхармы, ни Сангхи, ни просветления?
Это зависит от того, кто вы и кому вы это говорите. Я бы не стал говорить подобных вешей большинству из людей. Это было бы совершенно ошибочно. Но я бы сказал это человеку, который усердно занимался практикой и достиг определенных результатов в ходе своей практики. Однако, прежде чем что-либо сказать, я бы удостоверился в том, что его взгляды, или понимание, правильны. Если ученик усердно занимался практикой, но считает, что при этом он становится просветленным, а его учитель говорит: «Да! Да, ты прав! Ты должен стараться стать просветленным, достичь нирваны и стать Буддой», – практика этого человека погибнет. Это было бы очень дурным поступком.
