Гостиная загудела, как потревоженный улей, потом наступила мертвая тишина.
— Почему вы так настроены против этой девушки? Я имею в виду Лидию и вас, мистер Хевершем.
— Все не так просто, как кажется... — пробормотал пожилой джентльмен, — все очень осложнено...
— Тогда позаботьтесь рассказать об этих осложнениях, Хевершем! — резким тоном потребовала вдова.
— Прошу извинить меня, мэм, но это именно та тема, о которой я предпочел бы молчать.
Тогда герцогиня обратилась к своей старшей дочери:
— Хорошо. Я не стану ворошить это давнее дело, Лидия, но при одном условии, — проговорила вдова суровым тоном, — ты убедишь меня, что девушка, известная под именем Китти Меррик, никоим образом не является Кэтрин Ридздейл, родной дочерью леди Фелиции Ридздейл.
Воцарилась такая тишина, что, если бы упала шпилька, все бы это услышали.
— Ну, Хевершем, вы были женаты на Фелиции. Она скрывала, что у нее есть дочь?
— Вы же знаете, что Фелиция умерла во время родов, — ответил джентльмен дрожащим голосом.
— Да, при рождении Гарри. Но вы не ответили на мой вопрос!
Китти заметила, как Хевершем обменялся взглядами с графиней, и поняла, что вдова была права. На двадцать втором году жизни Китти узнала, кто была ее мать. Та неизвестная леди, которая тайно навещала ее в охотничьем домике, обрела теперь свое имя. В памяти Китти всплыли очертания ее лица... так похожие на черты вдовствующей герцогини.
— Та леди, которая навещала меня, давала мне посмотреть на золотые часы, что были у нее на запястье, и поиграть с золотым кулоном, висевшим у нее на ленте, — не отдавая отчета в том, что делает, вдруг вмешалась в разговор Китти. Все повернулись в ее сторону, но она никого не замечала — память сохранила мелодичный голос матери, ласково говорившей ей: «Смотри, малышка, как прыгает солнечный зайчик!»
Китти даже не поняла, что произнесла эти слова вслух.
— Господи, похоже, явился дух Фелиции! Это ее голос! — воскликнул мистер Хевершем хриплым от ужаса голосом.
— У нее были седые волосы — наверное, напудрены, — и она была очень похожа на вас, мэм, — сказала Китти, обращаясь к вдове. — Когда я вас увидела, ваше лицо показалось мне удивительно знакомым, хотя я не могла понять почему. Теперь-то я понимаю!
— Это еще ни о чем не говорит!
Ледяной тон леди Блейкмер вернул Китти к действительности, и она повернулась к графине, но Клод опередил ее, стараясь защитить от нападок матери:
— Китти не виновата, что ее воспоминания отрывочны и смутны! Она — жертва произвола!
— Клод, тише! — взмолилась Китти, хватая его за руку. — Если леди Фелиция была не замужем, то, когда я родилась, все испугались, что разразится грандиозный скандал.
— Да, но этого можно было легко избежать, — вмешалась вдова. — Если бы она пришла ко мне, я бы все устроила. Но Лидия распорядилась по-своему.
— Это теперь неважно, — начал Клод. — Главное, мы теперь знаем, что тетя Фелиция — мать Китти. Но остается невыясненным вопрос, кто же тогда ее отец? Ну, не барон же Ротли... Хотя Китти поразительно похожа на Кейт и Ралфа... Тогда это можно объяснить только... — Клод растерянно умолк, глядя на потрясенные лица присутствующих.
Хотя вывод напрашивался сам собой, это открытие ни у кого не укладывалось в голове. Китти переглянулась с Клодом — так через кого она связана с его семьей: через Ротли или Фелицию? Ее родная мать вступила в тайную связь с мужем своей сестры! И она, Китти, была плодом этой любви.
— Вот что, Сильвия, получается, когда пренебрегают советами матери. Ты меня ослушалась и вышла замуж за отпетого ловеласа Ротли. И теперь расплачиваешься за свое простодушие и упрямство.
Леди Сильвия всхлипнула и закрыла лицо руками.
Вдовствующая герцогиня перевела взгляд с младшей дочери на старшую.
— Лидия, почему ты не привела Фелицию ко мне, а решила уладить все сама?
— Фелиция проговорилась в присутствии Сильвии, и мне пришлось принять меры.
— Вместо того чтобы привести Фелицию ко мне, ты отвезла ее к Хинкли и заставила отказаться от ребенка, — подытожила вдова.
— Действительно, Фелиция могла бы, выйдя замуж, оставить ребенка у себя, но Хевершем не захотел приютить у себя маленькую девочку, — выступил в защиту жены граф Блейкмер.
— Я соглашался заботиться о ней, когда Ротли отказался, но дальше разговоров дело не пошло, — возразил мистер Хевершем.
— Как, мой отец все знал? — воскликнул Ралф, сидевший рядом с матерью.
— Так это барон Ротли пришел однажды в охотничий домик посмотреть на меня! — выпалила Китти и тут же пожалела об этом, так как все сразу повернулись к ней. — Это действительно был он, так как, увидев Ралфа Ротли впервые, я подумала, что его лицо мне удивительно знакомо! Тот Ротли поставил меня на стол и стал внимательно рассматривать. Я даже помню, как он смеялся. — Китти вдруг словно озарило. — Леди Блейкмер, так это вы и... вы, мистер Хевершем, отвезли меня в приют?
Старый джентльмен покраснел.
— У нас не было другого выбора.
— Я не жалею, что поступила так, а не иначе! — выкрикнула леди Блейкмер.
— Попридержи язык, Лидия! — осадила свою старшую дочь вдовствующая герцогиня. Леди Блейкмер вскинула подбородок и отвернулась к камину. Вдова снова обратилась к мистеру Хевершему. — А что вам подсказало ваше на редкость заботливое сердце? — с нескрываемым сарказмом спросила она.
— Исходя из пожеланий моей покойной жены, единственное, что я мог сделать, так это обеспечить ребенку приличное будущее.
— Всю жизнь заниматься неблагодарным и изнурительным трудом в качестве гувернантки? Вы проявили завидное великодушие, мистер Хевершем! — едко заметил старая дама.
И тут младшая дочь герцогини застонала и, потеряв самообладание, дала волю своей злобе и зависти:
— За что ей столько внимания? Кто она такая? Ей не место в нашей семье! У нее нет никаких прав! Она вообще не должна была родиться! Как мог Дивиник жениться на ней? — Представляете, он с ней обвенчался! Это жестоко и несправедливо!
— Да, Сильвия, так оно и есть — жестоко и несправедливо по отношению к моей внучке.
— Боже мой! Это в самом деле так! Выходит, Китти — моя единокровная сестра, — не обращая внимания на всхлипывания матери, сказала Кейт и посмотрела на Бэбс, которая тоже поднялась с дивана.
— Твоя кузина, моя кузина и Клоду тоже кузина! — воскликнула Бэбс, нервно смеясь.
Китти посмотрела на Клода, который все еще стоял рядом с ней. Мертвенно-бледный, он молча смотрел прямо перед собой. Он был похож на человека, которому нанесли жестокий удар.
Его подвел импульсивный, порывистый характер. Клод так увлекся жаждой мести, что ни разу не задумался об ужасном семейном скандале, вызванном его женитьбой. Затеянная им ссора с матерью больно ударила по нему самому. Как же он теперь раскаивался!
