Александр Михайлович не только сумел блестяще использовать связи с финнами, которые я ему передал, но и установил новые знакомства. Я был связан главным образом с финской буржуазией, интеллигенцией - адвокатами, студентами, артистами, служащими различных учреждений, начальниками железнодорожных и почтовых станций и т. д. Александр Михайлович, владея финским языком, приобрел друзей среди рабочей молодежи, местных крестьян. Помогали переправлять оружие в Петербург финские железнодорожники - машинисты, кочегары, кондукторы. Они прятали оружие в угле, дровах, паровых котлах, везли в бидонах с молоком, проявляли исключительную изобретательность и находчивость.
Завязал Александр Михайлович знакомства и с контрабандистами. Некоторых из них он сумел так сагитировать, что они даже гордились возможностью помочь русской революции, шли на риск при провозке оружия и отказывались от вознаграждения.
Имение Ахи-Ярви было расположено неподалеку от русской границы, в нескольких верстах от большого тракта, шедшего из Петербурга в Выборг. Шоссейные дороги соединяли Ахи-Ярви почти со всеми железнодорожными станциями на Карельском перешейке. Таким образом, это имение было очень удобным перевалочным пунктом. Работу А. М. Игнатьева облегчало то обстоятельство, что он хорошо знал местные условия, имел знакомства среди помещиков, крестьян, даже среди полицейских, поддерживал товарищеские отношения с сыновьями и дочерьми и другими родственниками служащих на близлежащих железнодорожных станциях.
Александр Михайлович предложил партии использовать Ахи-Ярви для Боевой технической группы при ЦК, на что и получил полное согласие. Правда, Ленин не всегда одобрял проекты изобретательного “Григория Ивановича”. Некоторые его проекты Владимир Ильич не только критиковал, но и запрещал. Однако об этом речь будет впереди.
Леонид Борисович Красин, возглавлявший Боевую техническую группу, держал нас тоже, что называется, “в струне”. Но если нам удавалось удачно “рискнуть”, он поощрял нас и не раз брал на себя ответственность за наши действия. Красину нравился размах Александра Михайловича, он не раз отмечал его недюжинные способности.
Деятельность Александра Михайловича велась главным образом в двух направлениях. Он ведал добычей, хранением и транспортом оружия. - Кроме того, Игнатьев организовал химическую группу, добывал взрывчатые материалы, руководил изготовлением, хранением и перевозкой бомб.
Игнатьев привлек к участию в транспорте оружия из Финляндии в Россию много молодежи. Как перевалочные пункты были использованы дачи, принадлежавшие родителям наших молодых товарищей. Для некоторых транспортеров были сняты дачи, расположенные в удобных пунктах по пути следования транспорта. Такая дача была снята, например, в Териоках на Варваринской улице. Принадлежала она финну Комулайнену. Поселились на этой даче участвовавшие в работе боевой группы Варвара Ильинична Четверикова, студентка курсов Лесгафта, ее муж Николай Куприянович Четвериков, студент Технологического института, и Иван Иванович Березин (“Илья”).
Грузы с оружием я направлял на станцию Райвола, откуда они отвозились на лошади в имение Ахи-Ярви. Оттуда часть оружия доставлялась в Териоки, на дачу Четвериковых. К ним приезжали наши товарищи из города, главным образом студенты и курсистки, которые на себе отвозили оружие в Петербург. Сначала они складывали оружие в небольшой чертежной Технологического института, а оттуда всё распределяли по конспиративным квартирам.
Оружие и взрывчатые вещества транспортеры накладывали на себя, под одежду, заворачивали вощанкой, привязывали множеством бинтов. Уезжали из Териок сильно пополневшими. Приходилось прибегать к разным уловкам, чтобы не вызвать подозрений жандармов.
Были, конечно, помимо дачи, на которой жили Четвериковы, и другие перевалочные пункты.
Часть оружия Игнатьев направлял водным путем в Разлив с помощью рабочих, членов боевой дружины Сестрорецкого завода Н. А. Емельянова, Т. И. Поваляева, И. И. Анисимова и других, выезжавших в море под видом рыбаков и нагружавших свои рыбачьи лодки оружием.
Установил Игнатьев связь и с хозяином гостиницы “Товарищ” в Териоках. По соглашению с Александром Михайловичем, владелец гостиницы прописывал наших людей по чужим паспортам, брал с них за проживание дешевле, чем обычно.
Александр Михайлович всегда стремился вести работу не кустарным способом, а поставить ее в широком масштабе. Многое ему блестяще удавалось. К одному из таких предприятий относится “доставка удобрений” в имения крестьянам, которые и не подозревали, конечно, что скрывалось за всем этим. На территории городской бойни в Петербурге сваливалась зола, получавшаяся от сжигания отбросов с бойни. Александр Михайлович заинтересовался золой, сделал анализ, и оказалось, что она содержит много фосфорной кислоты. Испытав ее как удобрение для лугов, Александр Михайлович получил хорошие результаты и заинтересовал этим соседей-финнов. Спрос на золу был велик, и она отправлялась вагонами из Петербурга в Финляндию. Всему делу был придан хозяйственно-коммерческий характер. Со станции в имения шли целые обозы с золой, и никому в голову не приходило подозревать, что вместе с золой была организована доставка оружия.
При этом на случай неожиданного налета жандармов, если бы транспорт был прослежен, установили сигнализацию, видимую за много километров. Подводы проезжали по дороге, идущей через гористую местность. Приблизительно на полпути на высоком холме стояла в Кивинапе церковь, видимая с вышки дома в Ахи-Ярви. Сын пономаря Саша Пимия должен был дежурить на колокольне, с которой в бинокль просматривалась большая часть дороги. В случае опасности он сигнализировал Александру Михайловичу, дежурившему во время приближения подводы на вышке дома в Ахи-Ярви.
Тифлисская экспроприация также не обошлась без участия Александра Михайловича Игнатьева. Ему была передана крупная сумма - двести тысяч рублей - пятисотрублевыми ассигнациями, с тем чтобы он их разменял. Александр Михайлович снял специальную дачу для художницы А. Л. Шмидт (“Фани Беленькой”), работавшей в боевой группе, приобрел микроскоп, и она принялась переделывать номера на экспроприированных пятисотках. Работала она по ночам.
Все пятисотки были благополучно разменены. Только с одной пятисоткой произошел казус: первая цифра в номере вышла меньше остальных. Красин ее забраковал, но посоветовал в шутку: “Вы ее не уничтожайте, спрячьте и сохраните для будущего Музея революции”.
Пятисотка была заделана в бутылочку и закопана в определенном месте в Ахи-Ярви. Когда в 1934 году я разыскивал в Финляндии историко-революционные материалы, то с большим трудом нашел и откопал эту бутылочку. В настоящее время она хранится в Музее Великой Октябрьской социалистической революции в Ленинграде.
Ввиду того что добывать оружие было крайне трудно, так как на это требовались огромные средства, а их не было, ЦК дал директиву наладить производство бомб. Мною были организованы мастерские для изготовления оболочек, лаборатории, закупка и транспорт из-за границы бикфордова шнура и запалов с гремучей ртутью. В этой, как тогда называли, “химической” работе Александр Михайлович проявил себя с еще большей энергией, неизменно сам принимал участие во всех рискованных предприятиях. Он получил ряд серьезнейших заданий: расширить получение материалов, в частности динамита, пикриновой кислоты, поставить опыты по взрыванию готовых бомб и т. п. В этом отношении имение Ахи-Ярви сослужило огромную службу боевой группе. Широко были поставлены лабораторные опыты, фабрикация пикриновой кислоты, в которой большое участие принимал Иван Иванович Березин (“Илья”).
Динамит-“дядю”, как его конспиративно называли, - Александр Михайлович в больших количествах добывал на складах Финляндии. Финские газеты того времени много говорили о таинственных исчезновениях динамита со складов, но ни разу никто не попался.
Постоянно производились опыты с метанием бомб. Александр Михайлович старался всегда присутствовать при этом и умолял дать ему попробовать метать.
Скоро Ахи-Ярви стало центральным местом хранения взрывчатых веществ и экспериментов с ними. Был организован целый ряд передаточных пунктов в близлежащих дачных местностях, главным образом по железнодорожной линии от станции Перки-Ярви до станции Куоккала.
Так продолжалось до начала реакции, когда партия была вынуждена ликвидировать боевую группу. Тогда началась не менее сложная и ответственная работа по очищению складов и подысканию долговременных хранилищ. И в этом деле Александр Михайлович проявил себя с исключительной энергией. Ахи-Ярви скрыло в своих лесах и укромных местах много всякого рода оружия и взрывчатых веществ. Вырывали склепы, в которые замуровывали ящики. На ящики настилали бревна, которые засыпали землей. Затем клали дерни мох, а сверху сажали деревья. Вокруг этих мест рубили лес и устраивали завалы из деревьев, чтобы трудно было до них добраться. Был случай, когда бревна такого хранилища подгнили и в яму провалилась корова, но местная полиция решила, что склад остался от давних времен, о чем и было сообщено в газетах. Так никто и не догадался о подлинном происхождении найденных снарядов и оружия.
