Читаем без скачивания Книга секретов - Жаклин Уэст

– Как ты думаешь, ты мог бы меня этому научить?

Резерфорд покачал головой.

– Бабушка говорит, что с этим надо родиться. Оно наследственное, как ямочки на щеках или умение складывать язык в трубочку. Или кудрявые волосы. – Он потянул себя за торчащий за ухом вихор. – Это довольно распространенно в семьях волшебников. Судя по всему, и у нас в роду были чтецы, но в последних двух поколениях эта черта не проявлялась.

Олив уставилась на свои туфли, лениво шаркавшие в грудах палой листвы, и подумала о фамильной склонности к математике, так и не проявившейся конкретно в ее поколении.

Резерфорд наблюдал за ней. Он кивнул на сверток у Олив под мышкой.

– Думаю, твои художественные таланты с лихвой окупают недостаточность твоих способностей к математике.

Олив подняла на него глаза.

– Знаешь… довольно странно понимать, что ты можешь заглянуть мне в голову в любой момент, хочу я этого или нет. Неудивительно, что Харви сказал, что ты шпион. Ты ведь и правда что-то вроде того.

– Обещаю не делать этого часто, – сказал Резерфорд. – Даю тебе слово чести. Могу даже клятву дать.

– Все в порядке, – отмахнулась Олив. Они как раз дошли до лужайки миссис Дьюи. – Просто не делай так, если это не какой-нибудь экстренный случай или типа того.

Резерфорд отвесил ей низкий поклон. От этого гигантский рюкзак съехал с его плеча и стукнул его в бок, едва не сбив с ног. Резерфорд попытался восстановить свое достоинство.

– Я буду читать твои мысли только в экстренных случаях, – провозгласил он, подняв раскрытую ладонь. – Или если я подумаю, что случай экстренный. Или если я буду знать, что экстренный случай случится. Или…

– Этого хватит, – уверила Олив.

– Но твой вопрос напомнил мне, – продолжал Резерфорд, восторженно запрыгав с ноги на ногу, – что завтра днем мы приглашаем тебя в гости. Бабушка научит нас основам изготовления защитных амулетов и покажет травы, необходимые для приготовления соответствующих магических отваров. С учетом твоего положения это должно быть весьма полезно.

Олив вздохнула:

– Я пытаюсь не учитывать своего положения. – Она взглянула на высившийся дальше по улице старый каменный дом. – Но я лучше пойду. Хочу отдать Мортону его подарок.

Резерфорд низко поклонился Олив на прощание, и Олив, сделав в ответ неуклюжий книксен, побежала по тропинке к каменному особняку и потянула на себя тяжелую входную дверь.

В прихожей было тихо и пусто. Спокойно. Олив тихонько закрыла за собой дверь и поставила ранец и прямоугольный сверток на пол. Она заглянула в открытые с двух сторон двери: пыльная библиотека с высоким потолком и двойными дверями – слева, парадная гостиная – справа.

Аннабель МакМартин – настоящая, живая и смертная Аннабель МакМартин – не так давно стояла на этом самом месте, захлопывая дверь перед мисс Тидлбаум и закрываясь на замок от всего мира. И всего лишь вчера неживая бессмертная Аннабель снова стояла здесь, выискивая способ вернуть все это себе. От этой мысли Аннабель стала ощущаться настолько рядом, что Олив почти почувствовала ее леденящее присутствие за спиной, и то, как холодная, гладкая рука тянется к волшебным очкам, и…

– Олив?

Сердце Олив подпрыгнуло так высоко, что стукнулось о зубы. Она пискнула.

В конце коридора из-за двери высунулось улыбающееся лицо миссис Данвуди.

– Я сегодня пришла с работы пораньше, – объявила она. – Подумала, что после очередного длинного учебного дня не помешает тебя немного побаловать. – И миссис Данвуди приподняла тарелку. – Вот, приготовила тебе перекусить. Палочки сельдерея с арахисовым маслом и изюмом.

– Это сливочное арахисовое масло?

– Естественно, – ответила миссис Данвуди, пока Олив шагала по коридору на кухню. – Хрустящее мне и самой не нравится. Такая разнородность текстуры меня отвлекает.

– Спасибо, мам, – поблагодарила Олив, беря тарелку, и заметила, что на каждой сельдерейной палочке были аккуратно выложены в ряд ровно шесть изюминок.

– В холодильнике свежий апельсиновый сок, – прибавила миссис Данвуди, перелистывая стопки счетов и каталогов на столе.

– Я в комнате перекушу, – сказала маме Олив. – Мне кое-что задали, хочу с этим поскорее разделаться.

– Тогда потом мы можем придумать что-нибудь веселое, – предложила миссис Данвуди. – Сходить в библиотеку или взять в прокате кино.

– Обязательно.

Оставив радостно напевающую маму разбираться со счетами, Олив поспешила обратно к дверям, подхватила рюкзак и прямоугольный сверток и с глухим топотом поднялась по ступеням.

Но прежде чем она успела открыть дверь своей спальни, кое-что заставило ее замереть как вкопанную.

– Дамы и господа! – провозгласил голос на другом конце коридора. – Еще немного, и вы будете благоговеть пред лицом подвигов величайшего из когда-либо рождавшихся на свет и высвобождавшихся из цепей фокусников! Никаких хитростей! Никакого обмана! Только чистое, сверхчеловеческое мастерство! Единственный – и неповторимый – Гарри Хвостини!

Пушистая голова Харви с каким-то хлопаньем и хлюпаньем высунулась из-за двери розовой спальни. За головой постепенно последовало его тело, замотанное полосами разорванной ткани, ржавыми цепями, шнурами, увенчанными кисточками от штор, и всем, что можно найти на чердаке. Харви пополз к Олив. Его передние лапы были прибинтованы к телу, так что он вынужден был отталкиваться задними, а голова двигалась по полу, словно нос корабля. Олив за несколько футов было слышно, как трещит статическое электричество от трения меха о ковер.

– Приготовьтесь изумиться! – прорычал Харви перед тем, как опрокинуться на спину и приняться яростно брыкаться, чтобы выпутаться. – Еще несколько секунд… только… несколько…

Веревки и цепи заплелись вокруг молотящих воздух лап Харви, как нитки в игре «колыбель для кошки». В конце концов ему удалось высвободить одну лапку, но вскоре та вновь запуталась в клубке тряпок и цепей.

– Мистер Хвостини? – позвала Олив, поставив на пол тарелку и рюкзак и опустившись на колени рядом с извивающимся котом.

– Зовите меня Гарри, – выдохнул Харви.

– Гарри, – повторила Олив. Она попыталась высвободить один из когтей Харви из узла и получила в награду удар током. – Вы сегодня не видели никаких признаков МакМартинов?

– Нет, – сквозь зубы выдавил Харви, наконец-то вытряхнувший голову из особо плотной петли из шнурков для гардин. – Все тихо, все спокойно, как говорил Шекспир.

– Не думаю, что это сказал Шекспир. – Олив понаблюдала секунду, как Харви сражается с путами. – Хочешь, я помогу тебе выбраться?

– В этом нет никакой нужды! – отрезал кот. – Три, два… В смысле – девять, десять…

С третьей попытки Харви наконец удалось перекатиться на бок и удержать равновесие на одной задней и одной передней лапе. Витки цепей и веревок все еще опоясывали прочее его тело, делая его похожим на небрежно спеленатую мумию.

– Та-дам! – объявил он.

Олив поаплодировала, прежде чем встать и направиться к себе в спальню. У нее за спиной Харви, судя по звуку, грохнулся на пол.

Горацио сидел в ногах ее постели, неотрывно глядя в окно. В лучах полуденного солнца его мягкий, теплый мех казался полупрозрачным. Олив пристроила тарелку с закуской на тумбочку и бросила рюкзак на постель. Матрас спружинил. Горацио не шевельнулся.

– Привет, Горацио, – сказала Олив. – Я собираюсь отнести Мортону подарок. Это портрет его родителей. На этот раз написанный нормальными красками, – быстро прибавила она. – Хочешь сходить со мной в Иные места?

Горацио не ответил. Его уши едва заметно дернулись.

– Горацио?

Горацио медленно обернулся к Олив.

– Она где-то там, снаружи. Недалеко.

Олив прижала рисунок к груди.

– Что же нам делать? – прошептала она.

– А что мы можем сделать? – Горацио приподнял пушистые брови. – Быть начеку. Смотреть в оба. Доверять друг другу.

Мерзкое чувство, захлестнувшее Олив, чуть-чуть отступило. Девочка кивнула.

– Ш-ш-ш, – вдруг зашипел Горацио.

– Что?

– Ты что, не слышишь?

Олив прислушалась. Откуда-то с первого этажа раздался грохот, а следом – запальчивая тирада.

– Кажется, Харви до сих пор бьется в своих путах.

– Не это. – Взгляд Горацио остановился на окне, за которым почти совершенно голые ветви ясеня тихонько постукивали по стеклу.

Олив уставилась в окно поверх торчащих ушей Горацио. Она прислушалась. Подождала. Но что бы ни ощущал Горацио, Олив этого не почувствовала. А чувствовала она, будто балансирует на очень узком краю где-то очень высоко. Олив знала, что долго стоять на месте у нее не выйдет, и ей придется шагнуть или назад в безопасность, или вперед в неизвестность.

– Что это? – шепнула она Горацио.

Кот скупо улыбнулся.

– Может статься, нам не придется сражаться в одиночку, – сказал он.