На дальнейший мой вопрос, каким же образом удалось подавить восстание 3 июля, А. И. ответил, что с помощью небольшого количества верных юнкеров и офицеров можно было оказать сопротивление, но никаких самостоятельных активных действий предпринять нельзя было. Может быть, если бы в апреле толпа, собравшаяся перед Мариинским дворцом, который находился под охраной офицеров и юнкеров, попыталась напасть на него, последующее получило бы другое развитие.
В конце А. И., возвращаясь к вопросу об отказе великого князя Михаила Александровича, сказал: «Маклаков прав. Это определило неизбежно все последующее.6) Когда последовал отказ, я заявил, что не войду в состав Временного правительства. Но меня стали упрашивать, не исключая Керенского, и у меня было ощущение, что если я не пойду, это будет дезертирством. Оставаясь верным своему прошлому, после отказа великого князя я не должен был пойти во Временное правительство».
1)
Так в тексте.
2)
Разговор Николая II с Коковцовым вошел в публикацию «Из воспоминаний А. И. Гучкова» (Последние новости, 2.IX.1936), что вызвало незамедлительную реакцию Коковцова. В письме в редакцию он отрицал приписываемую ему фразу, а также указывал, что в период с сентября по декабрь 1911 г. с Гучковым не встречался (Письмо графа Коковцова. — Последние новости, 6.IX.1936).
3)
Богров Дмитрий Григорьевич (1887—1911), помощник присяжного поверенного. 1 сентября 1911 г. смертельно ранил Столыпина во время торжественного спектакля в Киевском оперном театре в присутствии Николая II. После казни Богрова в прессе появились сообщения о его связях с Киевским охранным отделением (в дальнейшем они были подвергнуты сомнению). Принимавшие участие в казни Богрова Сергеев и Кузнецов впоследствии были приговорены советским судом к 5 и 3 годам заключения соответственно (Известия, Одесса, 30.X.1927).
4)
Здесь имеется в виду разгоревшаяся в парижской эмигрантской прессе полемика по поводу прочитанного Коковцовым 19 января 1936 г. в общем собрании «Союза ревнителей памяти императора Николая II» доклада «Была ли возможность спасти Государя и его семью в условиях между его отречением в Пскове и роковой развязкой в Екатеринбурге?» С небольшими сокращениями доклад был напечатан в «Последних новостях», 21, 22, 23.1.1936 под заглавием «Возможен ли был выезд имп. Николая II за границу». Коковцов утверждал, что Временное правительство, уступив давлению Петроградского Совета и отложив предполагавшийся в первые дни революции отъезд царской семьи в Англию, несет часть ответственности за ее гибель. Первым, еще при жизни Гучкова, на выступление Коковцова отреагировал Милюков. Он писал, что помешал отъезду за границу отказ со стороны Англии по требованию премьер-министра Ллойд Джорджа, вопреки ранее данному согласию на предоставление убежища царской семье (Милюков П. Кто виноват? (по поводу доклада графа В. Н. Коковцова). — Последние новости, 26.1.1936).
В последние дни своей жизни Гучков занимался составлением письма, в котором собирался поддержать Коковцова. Это письмо, даже если оно и было закончено, опубликовано не было. Племянник Гучкова — П. Н. Гучков, сын его брата Николая, бывшего Московского городского головы (1905—1913), умер в эмиграции в 1934 году.
Историей несостоявшегося отъезда царской семьи в Англию интересовался Базили, собирая материалы для книги. На эту тему он беседовал с Лукомским, Гучковым, Керенским, Марковым, обращался с письмами к дочери английского посла в России М. Бьюкенен и Милюкову (Архив Гуверовского института. Коллекция Базили: Ящ. 17 (беседа с Лукомским 24.III.1933 г.); ящ. 24 (личные записи Базили); ящ. 1 (Базили — Милюкову 24.XI.1932, Базили — Керенскому 6.II.1933, Базили — Н. Маркову 1.V.1934).
5)
На полях рукописи против этого места сделана запись: «Не для опубликования».
6)
В 1927 г. Маклаков выразил печатно свое мнение по поводу подписания великим князем Михаилом Александровичем манифеста об отречении. Уступая требованию членов Думского Комитета, писал Маклаков, великий князь подписал 3 марта «странный и преступный манифест», который, по существующей конституции, не имел права подписывать, даже если бы был монархом. Игнорируя мнение думского большинства и наперекор основным законам, он передал Временному правительству (вплоть до выборов в Учредительное собрание) власть абсолютного монарха, которой не обладал. Возникшая в результате этого акта анархия, по мнению Маклакова, была навязана сверху, но вскоре использована правительством для оправдания своей слабости. Сначала Временное правительство якобы само нарушило конституционный порядок, а потом посчитало, что сохранить этот порядок — выше человеческих сил. «Придя к заключению, что борьба невозможна, — продолжает Маклаков, — правительство первым уступило в борьбе с анархией» (Маклаков В. Предисловие к кн. La Chute du Regime Tsariste — foterrogatoires. P. 1927, p. 12). При этом упущено, что с точки зрения существовавших законов передача власти Николаем II брату (с отказом за наследника) была тоже неправомерной.
