— Слушай, давай покопаю. Заморился же, я вижу.
А Володя все копал, неистово и упрямо. Он почему-то предчувствовал, что впереди его ждет что-то интересное. И на самом деле все говорило о том, что он напал на «жилу». Лопата раз за разом выбрасывала вместе с песком все новые и новые трофеи: стреляные гильзы, несколько разнокалиберных боевых патронов, какие-то ржавые металлические обломки, обрывки то ли кожи, то ли материи.
Все это Володя почти не сортировал — рассчитывал посмотреть на находки внимательнее потом, когда совсем уж устанет копать. Его сердце стучало станковым пулеметом, гулко и часто. Да, он знал, что нужно было копать и копать... И на самом деле, потянув за три сцепленных между собой патрона, он вытащил из-под плиты длинную пулеметную ленту.
Кошмарик, давно уже вставший с камня, смотрел на результаты работы Володи не только с интересом, но и с завистью. Он уже жалел о том, что «засиделся» и не стал копать сам. Но отобрать у «лагерника» лопату он как-то не решался, догадываясь, что Володя не отдаст ее. Но при виде пулеметной ленты он не смог сдержать восклицание.
— О, ленточка ништяк! Мы ее потом пристроим!
Однако Володя не ответил Леньке, а все выбрасывал песок из-под плиты и выбрасывал. Вдруг лопата опять наткнулась на что-то, и предмет этот не был обломком бетона — острие лопаты ударило во что-то вязкое. Мальчик окопал это «нечто» со всех сторон, поддел снизу и вынес на лопате к своим ногам какой-то бесформенный ком, который был чуть меньше волейбольного мяча размером. Песок и глина спрессовались за много лет так плотно, что Володе стоило немалого труда, чтобы разбить комок.
— Чего, чего это?! — заволновался Ленька. — Ну, кошмарики! Мину, кажись, нашел! Кончай лопатой молотить — сейчас шарахнет!
Но Володя знал, что это не мина и не просто ком глины. Бросив лопату, он стал очищать найденный предмет от песка руками и скоро увидел, вернее, нащупал кожу, старую, истлевшую, которую и кожей-то никак нельзя было назвать. Лоскутья ее, мелкие кусочки так и отскакивали, падая на землю, когда Володя освобождал от грязи свою находку.
Скоро определились формы предмета: похоже, Володя держал в руках кобуру пистолета, тяжелую такую кобуру, клапан которой поднять было трудно, до того кожа слиплась, спрессовалась. Мальчик нетерпеливо рванул отставший кусок кожи — и кобура буквально расползлась на части, гнилые и трухлявые. Под кожей оказались какие-то тряпки, — тоже на землю! И вот уже Володя держал в руках то, что даже снилось ему не раз, то, что сразу делало его сильным и смелым, утверждало в собственном мнении, прибавляло лет и даже росту.
Пистолет был тяжелым, большим и каким-то хищным. Перед тем, последним боем его, должно быть, хорошенько смазали и даже завернули в промасленную тряпицу, прежде чем положить в кобуру, точно хозяин пистолета знал, что оружию придется пролежать в земле не меньше пятидесяти лет. Ржавчина слегка покрывала черную вороненую сталь, а сверху, на стволе, время выщербило неглубокие вмятины. В основном же пистолет сохранился замечательно.
Володя держал его в руках, широко раскрыв глаза, словно не веря своей удаче. Он был заворожен убийственной «всамделишностью» находки, и все сознание мальчика, все его чувства еще не знали, как откликнуться на нее.
— А-а, ржавье, наверно! — пренебрежительно сказал Кошмарик, страшно завидуя «лагернику» и нещадно ругая себя за лень.
И этот возглас будто вывел Володю из гипнотического состояния — нужно было защищать находку, словно от этого зависела репутация того, кто нашел пистолет.
— Нет, он не ржавый, — покачал Володя головой. — Вполне приличный пистолетик, проверить можно.
Он говорил эти слова нарочито спокойно, хотя в душе Володи уже отплясывала какой-то бешеный танец дюжина веселых чертиков. Мальчик рассматривал пистолет уже деловито, без лишних восторгов, и оружие напоминало Володе браунинг, который всего лишь месяц назад мастерил он дома так самозабвенно. Тут почему-то вспомнился Володе и Иван Петрович, и Иринка (некстати как!), вспомнилось то, как сидели они со стариком на скамейке, а он рассказывал о несовершенстве пистолета браунинг.
«Где-то здесь должен быть предохранитель, — подумал Володя. — Уж не этот ли рычажок?» И мальчик большим пальцем левой руки, приложив немалое усилие, надавил вниз шпенек предохранителя.
— Чего, чего ты будешь делать?! — заволновался почему-то Ленька. Стрелять, что ль?
Володя почувствовал какую-то удивительно сильную уверенность в своих силах. Сказал невозмутимо и спокойно:
— А почему бы нет?
Кошмарик напрочь потерял самообладание, чем рассмешил Володю.
— Вовчик, Вовчик, ты что, съел чего несвежее?! Разве можно тут стрелять? Лагерь близко! Услышат! Заложат! Заметут!
— Разочек стрельнем, — не слушая аргументов Леньки, спокойно заявил Володя, а сам уже соображал, что нужно сделать для того, чтобы выстрелить из пистолета. Он вспомнил, что в фильмах вначале тянули на себя затвор, и Володя, увидев какие-то насечки на вороненой стали, вцепившись в них с обеих сторон подушечками большого и указательного пальцев правой руки, со всей силы стал тянуть на себя затвор. Вначале дело шло плохо — затвор не поддавался. Володя, кряхтя, опустив руки к коленям, все тянул и тянул. Вдруг затвор с трудом двинулся, и в пистолете, услышал Володя, что-то щелкнуло, подсказав Володе, его чутью, что пистолет готов к стрельбе.
— Ну ты даешь, кореш милый! — то ли с восхищением, то ли с издевкой сказал Кошмарик. — Только отведи ствол своей пушки подальше — мне моя жизнь молодая...
— Куда стрелять-то? — с радостной тревогой в голосе спросил Володя.
— Куда-куда... — был озадачен Кошмарик, которому совсем не хотелось стрелять. — Постой, тут я рядом одну мишеньку прячу...
Ленька, посмеиваясь чему-то, сбегал к ближайшим кустам и притащил оттуда ржавую каску, которую поставил на край бетонной плиты.
— Вот тебе цель, «лагерник»! Лучше не придумаешь! Можешь считать, что это голова пришельца из «Звездных войн». Стреляй, а я подальше отойду боюсь, разнесет твою пушку от выстрела, потому что барахло это ржавое!
Кошмарик на самом деле предусмотрительно отошел в сторону, а Володя приготовился стрелять. О, знал бы кто-нибудь, как боялся он сейчас! Нет, не потому, что думал о разрыве ржавого ствола — его беспокоило то, что выстрела может совсем не получиться: или испорчен механизм, или стерся боек, или патронов в обойме нет. Он же не проверил даже, есть ли в магазине патроны!
И все-таки Володя, отойдя метров на двадцать от каски, занял позицию, то есть притоптал немножко песок под ногами, которые расставил пошире, как делали обычно все детективы и даже гангстеры. Пистолет же обхватил он за рукоять обеими руками, и это он тоже видел в фильме, и потом Володе казалось, что держать оружие именно таким образом при стрельбе куда надежней и удобней: ствол качает меньше.
