Его взгляд вновь вернулся к небесам.
Солнце находится… вот там, в Маунхе, примерно в том месте, где четыре звезды образуют рог… Как же далеко! О да, 205 световых лет. Он вспомнил, что читал об этом. Кетлен и Лаура входили в созвездие, называемое Заяц. Ни одно из трех солнц невозможно было разглядеть невооруженным глазом на таком расстоянии. Они были лишь гномами типа Н, а окружали их несколько молекул, несколько химических соединений, которым другие химические соединения дали название «Земля», «Итри», «Авалон» — и любили их.
— Заяц, — пробормотал он. — Какая ирония.
Айат вопросительно свистнула.
Он объяснил ей, прибавив:
— Заяц является — или был — животным, который всего боится. А для нас Солнце находится под знаком большого, стерегущего время животного. Но кто на кого нападает?
— Я не слишком внимательно слежу за новостями, — сказала она тихо и не очень уверенно. — Мне все это кажется каким-то туманным. Какое нам дело до чужих столкновений? Потом, все это так внезапно… Можем ли мы стать причиной волнений, Аринниан? Может ли наш народ действовать слишком стремительно, быть слишком суровым?
Ее настроение было таким необычным — не столько для итрианского темперамента в общем, сколько для ее всегдашней жизнерадостности — что удивление ударило ему в голову подобно крепкому напитку.
— Что заставляет тебя так беспокоиться? — спросил он.
Она провела губами по ухоту, как будто надеясь найти в нем утешение. Он едва услышал сказанное ею:
— Водан.
— Что? А! Ты обручена с Воданом?
Его голос задрожал. «Что меня так потрясло? — подивился он про себя. — Он прекрасный парень. И из того же самого чоса. Не нужно менять закон, обычай, традиции, никакой тоски по дому…»
Аринниан обвел взглядом край Врат Бури.
Над долинами, окруженными каменными стенами, темными и благоухающими от обилия лесов, возвышались снежные горные пики. Ближе всего к ним был склон горы с водопадом, серебрящимся в свете луны. Летающий по ночам баглер прорезал тишину криком, похожим на призыв охотничьего рожка. Равнины Лонг-Бич, арктические болота, саванна Гейлана, бесчисленные острова, составляющие большую часть суши Авалона — как могла она отказаться от королевства своего чоса?
«Нет, подожди, ты рассуждаешь как человек. Итрианин гораздо мобильнее. Собственная мать Айат родом из бассейна Садитариус и часто навещает эти места… Но почему я не могу думать как человек? Я и есть человек! Я нашел мудрость, правоту, счастье в некоторых итрианских путях, но ни к чему притворяться, будто я смогу быть итрианином, жениться на крылатой девушке, свить с ней орлиное гнездо».
Она говорила:
— Да нет, не так, не совсем так! Мой друг, неужели ты Думаешь, что я не сообщила бы тебе о своей помолвке и не пригласила бы тебя на свадебный пир? Но он… он тот, к кому моя любовь растет все больше и больше. Ты знаешь, я решила остаться одинокой до конца обучения. — Ее привлекала трудная, но благородная профессия музыканта. — Последнее время… в общем, во время последней поры любви я много думала о нем. Я переживала ее жарче, чем когда-либо раньше, и я все время воображала себе Водана.
Аринаиан почувствовал, что лицо его залилось краской. Он посмотрел на холодно сверкающий вдалеке ледник.
Она не должна была бы говорить ему подобные вещи! Это нечестно! Незамужняя итрианка или та, которая потеряла мужа, должны были оставаться вдали от мужских особей своего рода, когда на них накатывала жаркая волна. Но она также обязана была тратить лишнюю энергию на работу, учебу, размышления или…
Айат поняла его замешательство.
Она засмеялась и накрыла его руку своей.
Он ощутил нежнее пожатие тонких пальцев с острыми когтями.
— Ты явно смущен. Но в чем дело?
— Тебе бы не стоило так говорить с… твоим отцом, братом… И тебе не стоило он испытывать таких чувств! Некогда! Мечты в одиночестве, да! Но не уподобляться проститутке, обливающейся потом на кровати в дешевом отеле. Это не для тебя, Адат!
— Конечно, было бы нечестно говорить так во Вратах Бури. Я часто думаю, не следует ли мне выйти замуж так, чтобы попасть в менее строгий чес. Водан, впрочем… Во всяком случае, Аринниан, дорогой, тебе я могу сказать вез. Ведь правда?
— Да! В конце косцов, я не настоящий итрианин…
— Недавно мы говорили с ним, — сказала она. — О свадьбе, я шлею в виду. Не стоит отрицать того, что дети должны были бы быть ужасной помехой в таких условиях. Но мы хорошо летаем вместе. И наши родители давно подталкивали нас друг к другу: союз между нашими домами был бы очень удачным! Мы говорили о том, что, может быть, нам стоило бы первые несколько лет остаться хриккел…
— Это не слишком хорошее решение, не так ли? — сказал он, когда она замолчала, хотя голос ее молоточками бился у него в ушах. — Конечно, постоянные телесные связи могут и не быть тем звеном, что укрепляет союзы итриан, но это не значит, что они не важны. Ведь расставаясь друг с другом на каждый любовный период, вы тем самым отрицали бы друг друга, верно?
— Почему бы не прибегнуть к помощи противозачаточных средств?
— Нет!
Он знал, почему ее раса чаще всего с презрением отбрасывает такую возможность. Дети — родительский инстинкт был силен и у самца, и у самки — были именно тем, что привязывало их друг к другу. Если вокруг тебя смыкаются маленькие крылья и маленькая головка тычется в твой клюв, ты забываешь о неизбежных трудностях и разочарованиях брака и чувствуешь себя так, как будто брак твой молод и счастлив.
— Мы могли бы отложить все до тех пор пока я не закончу обучение, а он не наладит свое дело, — сказал Айат.
Аринниан вспомнил: Водан, среди молодежи Врат Бури, Термиалами и Тарнами, основал лесную инженерную фирму. «Но если война неизбежна… он в морском запасе…»
Свободной рукой она машинально обняла его плечи. Опершись на локоть, он просунул руку под крылья и обнял ее напряженное тело, нашептывая ей, сестре своих детских лет, все слова утешения, которые только мог придумать.
Утром их настроение улучшилось. Мрачность была не в натуре итриан, а люди-птицы старались обучиться этому. Сегодня — кроме тех немногих, кого призывали неотложные дала — весь клан Литрана должен был лететь в горы, где встречался местный круач.
По пути к ним должны были присоединяться другие семьи Врат Бури. А по прибытии на место они должны были обнаружить другие чосы. Каким бы ни был пустяковым повод к сбору — краски, восторги, частные дела, личные удовольствия, — все должны были присутствовать на этом общем собрании.
И заря была ясной, и ветер был попутным.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
