Как сильно мне повезло, что островитяне не притащились в составе обещанных восьми тысяч! Представляю, каких трудов стоит Лису удерживать вспыльчивых варваров от нападения.
Понимаю. Я услышал достаточно. Третий мой вопрос касается женщины. Женщины, которую вы должны отыскать.
Женщина? – кажется, цирюльник удивился. – Что значит женщина? Что она решает? Вышивать ли ей крестиком или как-то иначе?
Естественно. Никто не принимает женщин всерьез. Кто такая женщина? Маг? Нет. Воин? Нет. Женщина-правитель? Нет. О чем тогда может идти разговор кроме вышивания?
Логика ясная. Сам думал так еще совсем недавно.
Кое-что значит. Для меня. Поэтому молчи и слушай. Найдете все, что сумеете. О женщине по имени Астис. Имя редкое. Женщина тоже необычная. И за эту необычность уплачено будет также крайне необычно. Интересует совершенно все. Кто она. С кем общается. Где обитает. Ищите не только в Триградье. Везде.
Это долго...
Я знаю. Если эту персону отыскать будет не просто, прошу обратить внимание на некую Гвини. По имеющимся у меня данным она была наложницей Великого Дракона до недавнего времени, – глаза цирюльника увеличились вдвое. – Описание её внешности сыскать будет несложно. Эта особа лишена покровительства Великого Дракона и покинула Дасунь-Крепость в день битвы у Первого Бастиона. Искать станете оттуда. Все что раскопаешь, отправишь к Оплетале. С ним я поговорю сам. Лично. Еще одно. Такое же подробное описание нужно достать на менее загадочную натуру. Житель Восточного Эрца из местечка Каллигрум. Прозвище Каллиграф.
Сделаем.
Знаю. И последнее. Человек по имени Тольяр. Одноглазый. Бродяга.
Цирюльник кивнул и снял покрывало, подав зеркало:
Прошу вас.
Рассматривая свою порядком исхудавшую физиономию с синими кругами под глазами, я неожиданно почувствовал что-то вроде удовлетворения. Главное, что остался жив. А мои права останутся при мне. Вернуть Кольцо и все кто сегодня посмел плюнуть в мою сторону, уже завтра будут лизать пятки, прогибаясь перед силой.
Разрешите вопрос, благородный господин... – не утерпел цирюльник, когда я умывался из заботливо поставленной лохани. – Вы наверняка были в Дасунь-крепости. И сейчас действуете по повелению Высочайшей Воли. Вы случайно не знаете, что произошло с армией Яромира в битве у скал Дасунь-крепости? Кто победил. Из-за сбоя с магией нарушилась возможность сообщений, приходится по-старинке. А на дорогах кордоны. В лесах разбойники и грабители. Не говоря уж о больших отрядах солдат. Новости медленно идут. Слухи всяко успевают быстрее. Вы не знаете, что случилось с Великим Драконом?
Я утер лицо и мрачно ухмыльнулся:
В наши дни такое любопытство вещь опасная. Сейчас, когда как ты заметил на большаках разбойники, а по городам ходят слухачи, за любопытство можно дорого поплатиться. Однако ж отвечу. Я не знаю, что произошло в битве у Первого Бастиона. Известно только, что Яромир потерял свою дружину. А Великий Дракон жив. И здравствует.
Только на улице, глядя, как резвятся босоногие мальчишки, а дородные бабы у колодца обсуждают погоду, я посмел мысленно позвать.
«Мерх».
Тишина.
Мерхаджаул. Ответь. Если не можешь говорить, то хоть знак подай. Дай понять – это ведь ты прикрыл меня, когда рушились своды тронного зала? Ведь в той части дворца не выжил никто – сплошные завалы и сплавившиеся каменные пласты. Мертвы все. Кроме меня. Мерх. Это был ты?»
Бесполезно. Призрачный дракон молчал, как делал это последние две недели. Со страшного дня двух битв – у Первого Бастиона, и у Грейбриса. Со дня двух моих поражений.
Глава 8
«Что делает Властелина Властелином? Послушные слову орды воинов? Магические чудовища и покровительство Высших сил? Золото, крепости, земли? Идея и готовые её нести фанатики? Ненависть бессребреников-героев? Кем же в таком случае станет Темный Властелин, лишившись всего этого? Если Вам сложно ответить на такой провокационный вопрос, то я возьму на себя смелость предположить, кем он не станет – праведником...»
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Темный Властелин Грай «Дракон» Триградский
Владыка Тьмы. Секреты мастерства – шаг за шагом» (рукопись)
Круг молчал. Горели ритуальные костры, курился в воздухе запах алоэ и вербы. Тревожные тени устроили пляску за пределами кромлеха. Перекликались ночные птицы и звери, наводняя ночь жизнью. Но круг молчал.
Молчали и пять фигур, окруживших алтарь-камень. Долго.
Бесполезно, – сказал наконец, обессилено облокачиваясь на теплый камень спиной один. Слово как будто порвало незримую привязь. Зашевелились и все остальные, переглядываясь, растирая руки.
Что-то случилось, – пробормотал сгорбленный старик с белоснежной бородой и гордым орлиным профилем. – Мир изменился.
Это так, Белояр. Пламя больше не отвечает нам. А я больше не слышу шепота ветра, – признался крупный с бычьей шеей и квадратным лицом мужчина. Лицо казалось ужасным от белых в отблесках пламени шрамов. – Боги не говорят с нами. Молчат. И разлитая в природе сила иссякает.
Совсем скоро она иссякнет, впитавшись в деревья, землю, траву, воздух, подобно впитывающейся в песок воде, – проговорил, опершись на массивный посох с железным крюком Белояр. – Любое наше действие повлечет за собой ущерб миру. Тогда даже заговорив хворь, мы обречем часть природы на отмирание.
Недопустимо.
Это так, – заметил прислонившийся к камню. – Но почему это так? Куда подевался поток Божественных Сил? Ведь свет солнца не потускнел. Ведь не вышли из чрева земного предвестники Вечной Ночи и Бледного Жнеца[27]?
Зато вовсю шевелятся дети Мракогляда. Даже здесь в летнем лесу я чую их присутствие, – поморщился самый крупный из волхвов.
Выбираются из нор, – признал Белояр, оглядев лесистые окрестности холма. – И их потребуется сдерживать, Градобой.
Воцарилась тишина. Равнодушно потрескивал огонь костров.
У нас есть Реликвии, – сказал, наконец, названный Градобоем. – В Кремень-граде, в храмах Семаргла, Ярхи, Сречи, Валоха, Лалы. В Реликвиях Божественная суть и они должны...
Их не хватит надолго, – прервал его молчавший до сих пор чернобородый и краснощекий волхв. – Если все станут черпать, эти колодцы быстро покажут дно. Лет шесть.
Боги молчат. Молчат с того самого дня. А ведь не вернулся никто из наших братьев. Чаша Трех так и лежит там. Я видел сражение в Отражениях Воды, – задумчиво кивнул прислонившийся к камню. – Дракон был силен. Я не знаю, жив ли он, но во время боя это и случилось. Когда столкнулись чары наших братьев и его магия. Что-то произошло в тот самый миг. А чаша потерялась
Чашу надо вернуть. В чьи руки она бы не попала её надо вернуть, – произнес краснощекий.
Этим наверняка займутся жрецы Семаргла. Как только добьются от Яромира исполнения обещаний, – серьезно ответил Белояр. – Чаша не поможет нам.
Затем и собрались...
Не чаруется братья-волхвы? – сочувственно проговорил бодрый женский голос. – Так плохо, что все пять Капищ прислали своих собратьев к этому старому кромлеху?
На холм, выходя из темноты, поднялись три женщины. В отсветах пламени они казались похожими как сестры. Особенно если учесть, что носили одинаковые темно-зеленые плащи с капюшонами.
Волхвы недоуменно отступили, сбиваясь в полукруг. Молча оглядели замершую напротив троицу.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Женщины? – нахмурился Градобой. – Откуда вы здесь? Это место закрыто для простолюдинов!
И опасно для непосвященных, – добавил краснощекий.
Странно, не правда ли? – заявила Левая. – Боги молчат. Почему же так? И ваша всемогущая магия умолкла. Незадача. Она очень долго мешала нам поговорить. Теперь же больше не мешает.
Мы несем сообщение, – певучим альтом сказала Правая. – В капища волхвов, в пещеры друидов, в академии магов. Всюду. И услышат наше сообщение все. Люди. Маятник завершил свой размах и теперь идет в обратную сторону. Астис сказала – пусть те, кто когда-то запустил этот маятник, сами же окажутся на его пути.
