Мусульмане напали на нас в нашем тайном храме. Мы спаслись, но одного из нас – Куэлу – схватили. Это был тяжёлый удар, потому что тайные силы всегда легче было вызывать с помощью Куэлы – дух его был примитивней, чем у нас.
Оставшись вшестером, мы ударили по мусульманам. Но гибель, насланная на них, обрушилась и на наших соплеменников, и мы не получили никакого преимущества.
Мы предложили выкупить Куэлу, отдав сокровища нашего тайного храма. Но они почуяли опасность, отправили Куэлу на запад в рабство и начали охотиться за нами.
Мы решили последовать за Куэлой и вырвать его из рук тех, кто его купил. Под покровом ночи и бури мы собрались в пустыне, взяли с собой сокровища, которые могли унести, и направились на запад. Без помощи Куэлы я не могла подчинить бурю, и хотя она стёрла наши следы и помогла нам скрыться, мы тяжело за это заплатили. Песок бил нас колючими хлыстами. Так началось наше наказание за грехи.
Мы пришли в густые джунгли запада и поняли, что мы на верном пути: вдоль тропы лежали кости рабов, погибших в дороге. Буря измучила нас, но и защитила. И мы наконец пришли к невиданному – к морю.
Здесь мы были в безопасности, потому что сюда мусульмане приходили только как торговцы, со своим человеческим товаром. Король Манти принял нас как гостей, опасаясь нашего могущества и радуясь дарам. Благодаря ему мы узнали о судьбе Куэлы.
Куэлу отправили за море на остров Испаньолу[9], которым владели алчные испанцы, враги мусульман. Мы собрались на этот остров, хотя раньше никогда не видели ни моря, ни кораблей. Испанцы не знали, зачем нам Куэла, а с ним мы были бы неуязвимы. И даже если бы после испанцы узнали об этом и поверили, они не могли бы повредить нам.
К нашему хозяину, королю, пришёл белый торговец. Мой спутник видел его и сказал, что волосы у него, как яркое пламя. Его звали… звали Раф… Рафферти. Он испытал много страданий во время войны и не занимался работорговлей. Он торговал за золото, слоновую кость и шелка с народом… ашанти.
Мы пришли к нему и рассказали о своём положении. Отчасти его тронуло наше горе, отчасти – соблазнили драгоценности. Всего лишь небольшая часть наших сокровищ, но для него – огромная ценность И хотя он торопился домой, к своей возлюбленной, он согласился отвезти нас на Испаньолу.
И мы отплыли. Мы никогда не бывали в море, были беспомощны и страдали, и я не видела своих богов: этому мешала болезнь. Путь был долог, а припасов мало. Рафферти… да, я уверена, что так его звали… забываешь, пребывая среди богов… Рафферти все больше тосковал по своей возлюбленной. И пил слишком много вина, чтобы развеять своё горе.
В экипаже его корабля были разные люди, но в основном пираты. Они удивлялись нашему присутствию, и один из них, выдававший себя за друга Рафферти, любопытствовал больше других. И вот он, когда Рафферти был пьян, выведал у него о драгоценностях, которые тот от нас получил, и что он с ними собирается делать.
Друг, который вовсе не был другом, рассказал об этом остальным. Последовала короткая схватка, пьяный Рафферти и мы, беспомощные, были схвачены и заперты. И так велики были наши сокровища, что злодеи, схватив нас, насмешливо швырнули обратно то, что мы дали Рафферти.
Потом самый злобный из них, его имени я не знаю, вспомнил о песчаном острове недалеко от Испаньолы, затерянном среди множества других, где прятали свою добычу пираты. Там они собирались спрятать сокровища, а потом на Испаньоле продать нас в рабство. А мы по-прежнему были слишком слабы, чтобы помешать им.
Мы приплыли к этому острову, и наши сокровища были спрятаны в пещере, Но мы снова оказались на суше; мы ели зелень, и силы наши вернулись. Один из нас, Чукур, из земли создал слепящую пыль, а другой покрыл ею сокровища, так что никто, кроме нас, не мог их видеть, не потеряв зрения. Злодеи ослепли и искали нас со своими шпагами и дымящимися палками… пистолетами.
Рафферти крикнул, что нельзя отдавать им корабль, иначе он уплывут, а мы умрём на этом необитаемом острове. Мы взяли корабль и плыли среди множества песчаных островков, пока снова не оказались в море. Рафферти надеялся добраться до обитаемых земель и с тем немногим, что у нас осталось, получить помощь и вернуть остальные сокровища: без них Куэла будет навсегда потерян, наши страдания пропадут всуе, а наше намерение освободить Гану никогда не осуществится.
Но с корабельной пищей к нам вернулась болезнь. Мы хотели вернуться и выгнать злодеев колдовством из пещеры. Но ветер, который я вызвала, не слушался меня, и нас пронесло мимо цели. Припасы кончились. Смерть скользила по водам и смеялась над нами. Никаких других кораблей мы не встречали: мы плыли в пиратском районе куда не заходят честные корабли.
Море держало нас, как смола – насекомое. Мы нуждались в пище, а ещё больше – в воде. Когда я вызвала дождь, нас отнесло ещё дальше в пустынные воды. И тогда мы дали клятву на крови, что если кто-нибудь из нас погибнет, остальные продолжат наше дело до конца, и Куэла узнает, что мы не отказались от него. В знак нашей клятвы Бамир вырезал наши руки на рулевом колесе корабля,
М’Комба высох и умер, но мы не отдали его тело морю. Нет, Чукур своим искусством задержал душу М’Комбы в теле, чтобы он и после смерти служил нам. Рафферти испугался, но из-за клятвы, которую дал вместе с нами, должен был терпеть. Он обезумел. Команды, которые он отдавал, стали бессмысленны.
Мы быстро… умерли. Я тоже. И всё же я не была мертва. Пальцы её дрогнули.
– Да, я не была мертва. Я снова была с богами. В экстазе… но когда я вспоминала боль, бывали мгновения, когда я спускалась с высот вневременного царства чёрного ликования… на палубу корабля. И бродила среди остальных… и мне казалось, что я их… знаю. И мы приветствовали бы друг друга, но горла у нас… они стали такими сухими…
Леди Фитц беспокойно зашевелилась; я протянул руку, опасаясь, что она упадёт. Дурной сон и рассказ о нём – тяжёлая задача. Она успокоилась. Вздохнула.
– Я не могу ясно вспомнить. Вода… смочить иссохшую плоть. Я призывала ветры и дождь. Потом, не знаю через какое время, я услышала голоса… язык, на котором говорили соплеменники Рафферти. Меня коснулась рука. Я услышала крик, попыталась заговорить, но моё горло…
Потом я услышала другой голос. Он говорил на языке племени короля Манти, назвал меня злым духом и просил уйти. А я не могла ответить, защититься.
Я пыталась сопротивляться, но мышцы мои застыли, одеревенели. Меня понесли, бросили. Послышался стук молотка. Дверь не открывалась. Мы толкали её, все толкали, но мы были слишком слабы, мы были как соломинки, прижатые к стене.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
