– Как я уже сказал, – продолжал Спартак, – мы возьмем Нолу. Пакор и кое-кто из его людей подъедут к воротам, одевшись в форму римских конников, – тут он кивнул мне. – Как только они окажутся в городе, то тут же захватят караульную башню и будут держать ворота открытыми достаточно долго, чтобы наши пешие воины успели попасть внутрь. Просто и эффективно.
Я посмотрел на Нергала, который с энтузиазмом мотал головой. Спартак явно его покорил. Мне же его план показался смелым, но довольно глупым. Однако он мог сработать. Крикс уставился на меня.
– Мы не знаем, хорошо ли он, – Крикс ткнул пальцем в мою сторону, – и его банда всадников умеют сражаться, не говоря уж о том, чтобы брать приступом города. А что, если они все испортят? Тогда пехота, что последует за ними, будет захвачена на открытом месте. Я ему не доверяю.
Я хотел подняться с табурета, но Спартак сделал мне знак оставаться на месте.
– Я вполне понимаю твои сомнения, Крикс. И поэтому отправлюсь сам вместе с Пакором и его людьми, чтобы проследить, что все пойдет как надо. А ты останешься здесь вместе со своими людьми. За нами пойдут Каст и его германцы.
Каст улыбнулся, а Крикс быстро вскочил на ноги.
– Это я и мои галлы должны сжечь Нолу! – Товарищ Крикса согласно закивал, но, как я заметил, остался сидеть. Нергал смотрел на них обоих сузившимися глазами. У него явно сложилось точно такое же мнение о Криксе, как у меня.
Спартак подошел к галлу вплотную, их разделяло всего несколько дюймов.
– Мы не собираемся сжигать Нолу, и поэтому ты со своими галлами останешься здесь. Мы хотим забрать оттуда все, что может нам пригодиться. Кроме того, – и он улыбнулся Криксу, – если меня убьют, ты станешь командиром нашего войска.
Я увидел, что галл начал обдумывать варианты развития событий: ему явно нравилась мысль стать военачальником. В конце концов он сел и крякнул:
– Только потом не говори, что я тебя не предупреждал. Если тебя убьют, я все равно сожгу Нолу.
Спартак улыбнулся:
– Не сомневаюсь. Выступаем завтра. Каст, ты и твои германцы составите пеший отряд. Ночью выдвинетесь по дороге к западным воротам Нолы и спрячетесь поблизости от них. Мы соединимся с вами по пути, а затем вы двинетесь следом за нами. Как только окажетесь в черте города, начинайте атаку и врывайтесь внутрь через открытые ворота.
– А если ворота будут закрыты? – спросил Каст.
– Тогда идите назад к Везувию и оставайтесь под командой Крикса.
После этого Крикс, громко топая, удалился в свою часть лагеря, а я занялся переговорами с Кастом и его заместителем, которого звали Ганник.
– Сколько у вас людей? – спросил я.
– Около двух тысяч. Люди прибывают каждый день, но это по большей части галлы, и они пополняют отряд Крикса. Он хвастается, что у него уже набралось четыре тысячи. Я сам поведу своих людей. Не хочу оставаться под командой Крикса. Как думаешь, этот план сработает?
– Может сработать, – ответил я. – Может!
Мы пожали друг другу руки.
– Ну, до завтра, – сказал он.
– До завтра, – ответил я.
Каст начинал мне нравиться. Он был не из хвастунов, и я надеялся, что у него достаточно холодная голова на плечах.
В ту ночь Каст вывел своих людей из лагеря. Сотни черноволосых германцев, вооруженные щитами, копьями, мечами и топорами, вышли колонной. Кольчуг было мало, большинство оделись в выношенные туники и ничего не имели на ногах. Те, что шли в последних рядах, несли только деревянные шесты с заостренными кончиками, обожженными и закаленными на огне. Спартак оказался прав: мы нуждались в пополнении запасов оружия и снаряжения. Вечером того же дня Спартак приказал доставить нам оружие и доспехи римских конников: кольчужные рубахи, красные плащи, открытые шлемы с бронзовыми украшениями и овальные деревянные щиты, обтянутые бычьей кожей и усиленные умбонами, выпуклыми стальными бляхами в центре, и с деревянными ручками с тыльной стороны. Мечи были такими же, как и тот, что Спартак подарил мне, хотя качеством они уступали моему, каковой факт саркастически прокомментировал Гафарн. И последнее – каждый из нас имел восьмифутовое копье со стальным наконечником размером с кисть руки.
На следующий день мы еще на заре убрали и накормили коней, а затем обрядились в свои новые доспехи и приготовили оружие. Спартак присоединился к нам после завтрака.
– Проверь, чтобы все твои люди убрали свои длинные волосы под шлемы. У римских конников нет развевающихся локонов, – его внимание к мелким деталям внушало уважение.
Я выбрал себе великолепный стальной шлем с серебряными нащечниками, бронзовым козырьком и высоким красным султаном на гребне. Это был явно командирский шлем с толстой кожаной подкладкой, и он удобно сидел на голове. Я настоял на том, чтобы Спартак надел шлем такого же типа, поскольку нам следовало ехать во главе нашего отряда и мы должны были выглядеть соответствующим образом.
Мы выдвинулись рано утром и направились на запад по обочине хорошо устроенной, вымощенной каменными плитами дороги через густо заросшие травами поляны, перемежающиеся обработанными полями. Вокруг не видно было ни души. Рабы, что трудились на полях, либо уже присоединились к Спартаку, либо сбежали неизвестно куда. Вокруг царила странная тишина, словно сама земля ждала того, что произойдет дальше. Мы ехали в молчании – двадцать всадников в красных плащах, маскирующихся под своих врагов – мимо сожженных домов, отстоящих от дороги. Не было сомнений, что рабы этого поместья отомстили так своим хозяевам, прежде чем убежать.
Два часа спустя мы остановились по приказу Спартака на опушке большого леса, занимавшего склон огромного холма, и стали ждать. Мы спешились и отвели коней в тень, под деревья. Спартак отошел в заросли и через несколько минут вернулся вместе с Кастом. Они оба подошли ко мне и сели рядом на землю. Каст кивнул мне и улыбнулся. Лицо Спартака казалось напряженным и лишенным всякого выражения. Его распоряжения были краткими и по делу.
– Нола в пяти милях впереди по этой дороге. Город расположен на равнине, так что все, кто к нему приближается с любой стороны, издалека видны страже на стене. Каст, ты со своими людьми следуешь по дороге за Пакором и за мной. Если нам повезет, то увидишь открытые ворота. Если так, то как можно быстрее веди своих людей в город. Если же ворота будут закрыты, значит, мы проиграли. В этом случае возвращайтесь назад на Везувий. Удачи, Каст!
Спартак встал и обнял Каста, потом вскочил на коня. Я тоже обнял германца и запрыгнул в седло гнедой кобылы, на которой стал ездить в этом войске. После чего мы тронулись к Ноле колонной по два, держась обочины дороги. Мы опасались выглядеть как-то необычно. Римских коней не подковывают, но мы обеспечили их подковами, как это принято в Парфии. Мы поднялись на невысокий холм и выехали на широкую равнину, испещренную обработанными полями и рощицами, в центре которой стояла Нола. Она была со всех сторон окружена стеной, и с небольшой возвышенности я разглядел красные крыши и белые стены домов. Мы продолжали неспешно ехать вперед, и дорога вела нас прямо к воротам с караульными башнями. Я весь вспотел, пока мы добрались до ворот. Они представляли собой две квадратные двухэтажные башни с крышами из красной черепицы, стоявшие по обе стороны арки, перекрытой деревянными створками. Над воротами на стене стояли стражники. Мы остановились.
Приблизившись к воротам, мы сбавили ход до неспешной рыси. Во рту у меня пересохло, я с трепетом и беспокойством рассматривал караулку, легионеров на стене и амбразуры на обоих этажах башен, закрытые деревянными ставнями; их, несомненно, могли немедленно открыть и начать пускать оттуда стрелы. План Спартака вдруг показался мне скверной задумкой.
– Ты молчи, – бросил он мне. – Разговоры оставь мне.
Мы остановились в двадцати шагах от ворот, и сверху, со стены к нам свесился легионер в легко отличимом шлеме центуриона.
– Кто вы такие и зачем приехали?
Спартак, в закрывающем почти все лицо шлеме с нащечниками, поднял руку, приветствуя его.
– Декурион Батиат. Послан к командиру гарнизона.
– По какому делу? – спросил центурион.
– По военной надобности, центурион.
Центурион уперся обеими руками в стену и нагнулся еще больше, чтобы лучше рассмотреть Спартака.
– Кто твой командир?
– Претор Клодий Глабр.
– А мы считали, что его гладиаторы убили.
– Неверно вы считали. Он стоит лагерем в двадцати милях отсюда с двумя алами[12] конницы и половиной легиона. – Спартак достал из седельной сумки свиток. – Это приказ командиру гарнизона. Я должен вручить его лично.
Центурион ничего на это не сказал, он продолжал смотреть на Спартака. Я чувствовал, как по лицу стекает ручейками пот, и намеренно смотрел только вперед, на ворота. Центурион наконец отклеился от стены и крикнул вниз:
