Читаем без скачивания Десантура против морпехов - Сергей Зверев

Абакумов наконец-то заметил на краю темные силуэты, которые прятались за камнями. Прапорщик перезарядил рожок автомата и вновь принялся стрелять, на этот раз гораздо прицельней. Он полусидел, прячась за обломками, и очередь за очередью посылал в сторону противников граммы свинца. Десантник был уверен, что это те самые морпехи с дельтаплана, которые уничтожили их вездеход.

Морпехи притаились за огромным камнем, который находился на высокой платформе огромной скалы. Уверенные, что прапорщик погиб при взрыве, они были удивлены, когда тот «воскрес из мертвых». Теперь им пришлось снова открыть огонь. Американцы были хорошо вооружены, и их преимуществом был эффект неожиданности. Тем более, находясь на значительной высоте, они хорошо могли следить за каждым перемещением Абакумова. Сержант Кайсу держал в руках модернизированный вариант легендарного в американском вооружении автомата «М-16». Это был улучшенный автомат, приспособленный для ведения боевых действий в холодных условиях. Он хорошо выдерживал низкие температуры и работал почти безотказно. Кроме того, прицел, по сравнению со старыми модификациями, претерпел солидные изменения и позволял делать более точные поправки на ветер.

Сержант прижимал к плечу холодную черную сталь и методично нажимал на спуск. Из ствола вылетали яркие вспышки. Абакумову приходилось несладко. Второй морпех постоянно следил за русским десантником и девушкой в бинокль. Единственное, что затрудняло действия американцев, была Кларк. Она нужна была им живой. Но та находилась в непосредственной близости от русского десантника, и морпехи не могли стрелять так, как бы им хотелось. Любая пуля случайно могла задеть девушку, и тогда… морпехи даже не хотели думать, что было бы тогда.

Поначалу они были спокойны, но когда Абакумов заметил их месторасположение, пули все чаще свистели от них в нескольких сантиметрах. Тот, что улегся с биноклем, внимательно следил за девушкой. Лейтенант видел, что в ее руках нож, и был почти уверен: она сама прикончит десантника. Но каково было его удивление, когда штатовец увидел, что Анджела медлит и не решается нанести удар.

Игли опустил бинокль и громко выругался, обращаясь к напарнику:

— Какого черта она медлит? Мне кажется, она что-то задумала. Нужно как можно быстрее забирать ее и рвать отсюда когти. Такую стрельбу скоро услышат на всем полуострове! У меня совершенно нет желания погибнуть здесь под шквальным огнем русских. Я бы на ее месте уже десять раз успел решить вопрос.

Морпех с автоматом сделал еще пару выстрелов и улегся за камень, чтобы перезарядить оружие:

— Думаешь, мне хочется здесь торчать? Она, видимо, рассчитывает, что русские отнесутся к ней с уважением, когда узнают, чем она занималась здесь на самом деле. Но как бы там ни было, наша задача — вытащить ее любой ценой. — Он передернул затвор и принялся стрелять вновь.

Абакумов прекрасно понимал, что долго они не продержатся. Он обернулся и посмотрел на девушку: та, поджав под себя ноги, сидела неподалеку. Увидев, что прапорщик смотрит на нее, она как-то натянуто улыбнулась. Десантник решил, что она все еще в трансе, и вновь отвернулся. Он понимал, что все это ничем хорошим для них не закончится: на льду реки они как на ладони. Прапорщик принялся осматривать берег, пытаясь найти хоть какое-нибудь укрытие, которое было бы не так доступно для обстрела со скалы. Одним из немаловажных минусов было и то, что у него почти не осталось патронов. Запасные рожки были в рюкзаке, который валялся на льду неподалеку, но попытаться добраться до него было чистой воды самоубийством. Чуть дальше берег был высоким, и если подобраться к нему ближе, был шанс, что их не будет видно.

Жестом указав девушке направление, в котором нужно двигаться, десантник приподнялся и осторожно пополз, пытаясь оставаться незамеченным. Без труда он переполз вперед на несколько метров и очутился под защитой следующей кучи металла. Дальше ничего похожего на укрытие не было, и Абакумов не знал, как ему добраться до спасительного берега. Анджеле он приказал оставаться на месте. Та молча кивнула головой. Рожок автомата опустел, и прапорщику ничего не оставалось, как попытаться бегом добраться до рюкзака и выбраться на берег.

Глава 34

— Вон они! — заорал Батяня.

Он, спотыкаясь и падая, спускался с высокого берега, направляясь к реке. Майор старался двигаться как можно быстрее. Лихачев, который был чуть поодаль, остановился и взглянул на открывшийся ему вид. Он словно окаменел. Его взору предстала мрачная картина разыгравшегося «ледового побоища» на реке Камчатка. Над рекой, словно туман, стоял огромный слой дыма. Сквозь него с трудом можно было разглядеть, что происходит. Повсюду валялись горящие куски вертолета. Капитан выругался и побежал вслед за Батяней. Майор, постоянно оглядываясь по сторонам, осторожно пробирался к горящей куче. Он жестом указывал Лихачеву направление, и они, прикрывая друг друга, наконец-то выбрались на лед. Батяня на ходу громко матерился, мысленно посылая все к чертям. Он винил себя за опоздание.

Выскочив на лед, Лавров принялся искать глазами хоть кого-нибудь уцелевшего. Он с силой расшвыривал обломки и выкрикивал имя Абакумова. Никто не отзывался. Лихачев последовал его примеру. Подойдя ближе к остаткам кабины, они увидели тело пилота. Тот был зажат между искореженными кусками железа. Его нога была как-то неестественно вывернута, глаза закрыты. Батяне на секунду показалось, что пилот еще жив, и он с яростью принялся разгребать обломки, пытаясь освободить пленника. Он изрезал себе руки об остро торчащие края, но, когда наконец добрался до тела, понял, что все было напрасно: пилот был уже мертв.

На всякий случай майор взял его за запястье и попытался прощупать пульс, но никаких признаков жизни не обнаружилось. Поиски прапорщика продолжались. Неожиданно послышался крик капитана. Подняв глаза, он увидел, как тот машет руками. Подбежав к нему, Батяня заметил Алешина, который был придавлен обломками. Перед смертью он все-таки пытался освободиться, но груда металла оказалась тяжелей.

— Еще один, — мрачно подытожил Батяня.

Лихачев со злостью пнул ногой полуразвалившийся винт. Тот со скрежетом накренился.

— Вот так разведывательная операция, — сквозь зубы процедил Лавров.

Он стоял, неподвижно глядя на морпеха. Ситуация явно вышла из-под контроля, и десантники прекрасно осознавали, что сейчас их могут точно так же обстрелять и в подобной ситуации они будут совершенно беспомощны. Батяня не отрываясь смотрел на скалу с многочисленными выступами, которая возвышалась прямо над ними. Это было почти идеальное место для обстрела.

— Смотри, — он указал на выступы Лихачеву, — по всей видимости, американцы устроили засаду и оттуда обстреляли вертолет. Неудивительно, что им ничего не смогли противопоставить. С такой позиции даже дети смогли бы легко угробить целое отделение спецназа. Правда, сейчас я сомневаюсь, что они вернутся. Однако не стоит здесь задерживаться. Единственное, на что есть надежда, так это то, что Абакумов все-таки жив. Мы должны найти его.

Они снова принялись осматривать место трагедии.

Абакумов, так и не добравшись до берега, лежал на спине. К нему медленно возвращалась сознание. Каждый кусочек тела словно пронзали тысячи острых гвоздей. Он с трудом поднял голову и увидел Батяню. Рядом с ним стоял Лихачев. Десантники переворачивали все вокруг. Они явно не замечали прапорщика.

Не в силах подняться, Абакумов попытался закричать, привлекая к себе внимание. Он лежал за отвалившимся хвостом вертолета, и, наверное, поэтому его не могли заметить. Абакумов открыл рот, собираясь позвать на помощь, но изо рта вылетело несколько совершенно нечеловеческих звуков. Он не мог даже говорить. Прапорщик еще раз попытался подать хоть какой-нибудь знак. Офицеры уже находились рядом, и были слышны их голоса. Осторожно пошевелив рукой, он взялся за кусок металла и принялся стучать, морщась от боли.

Батяня и Лихачев услышали стук и бросились в ту сторону. За обломками они увидели лежащего Абакумова. Батяня видел, как тяжело тот дышит, но обрадовался хотя бы тому, что он жив. Ясно было одно — прапорщик серьезно ранен. Теперь предстояло определить характер ранения. Лихачев, который имел неплохую медицинскую подготовку, аккуратно, согласно всем предписываемым в таких случаях правилам обращения с ранеными, перевернул Абакумова на спину. В районе груди раненого виднелось большое расплывшееся красное пятно.

— Ранение, по всей видимости, очень серьезное, — произнес капитан.

Батяня посмотрел на прапорщика, глаза которого были полузакрыты. Вдруг он увидел, как тот пришел в себя. С огромным усилием открыв глаза, Абакумов смотрел на Лаврова.

— Они забрали ее, — прошептал прапорщик и попытался осмотреться.