– Цветы, – угрюмо буркнула Морйн. Судя по ее виду, она уже уложила личные вещи, готовясь покинуть офис навсегда.
– Почему они здесь? Я же велела выбрасывать все подарки от известного вам лица. Сколько можно повторять одно и то же? Я в конце концов вас точно уволю, Морин.
– Я думала, меня уже уволили, – возразила секретарша, на глазах обретая прежнюю невозмутимость. – Между прочим, вам письмо. Оно в корзине у порога. На этот раз читайте его сами. Мне еще рано знать о таких вещах.
Она с достоинством удалилась, оставив начальницу наедине с подношением. Делать было нечего. Келли достала конверт и принялась разбирать написанные острым почерком строки. Прочтя их, она еще больше заторопилась. Джейсон собирался уехать этим же вечером. Неизвестно, когда они опять увидятся и когда Келли получит возможность растерзать его на мелкие кусочки.
Хотя, слов нет, послание очень трогательное. Особенно то место, где Джейсон описывает свою грусть от предстоящей разлуки с ней. Просто поэт, да и только! И вновь называет Келли любимой.
А может быть, это так и есть? Как хочется ему верить! Келли решительно сжала губы. Она отправится к Джейсону, чтобы поставить в их отношениях последнюю точку. Если все так, как ей видится, то у нее для него найдется приятный сюрприз. А если нет, то пусть Джейсон катится из Нью-Йорка ко всем чертям. Из города и из ее жизни тоже!
Найдя в нижнем ящике стола плоскую коробку, перевязанную шелковой лентой, Келли скрылась ненадолго в дамской комнате. Оттуда она вышла в застегнутом на все пуговицы плаще, держа в руке костюм, который носила весь день. Он был небрежно брошен в шкаф. Келли подхватила сумочку и пошла к лифту.
Дом, к которому ее доставило такси, был весьма респектабельный, чему удивляться не следовало. Именно в таком месте и должен был жить представитель семейства Мэдсен. Келли назвалась фамилией Морин и была пропущена охранником внутрь роскошно отделанного лифта. Оказавшись у нужной двери, она нажала на кнопку звонка.
– Морин, вы уж простите, что так вышло… – произнес Джейсон, полагавший, что открыл дверь именно ей, но, подняв глаза на лицо гостьи, запнулся.
Келли обогнула его и прошла в квартиру.
– Ну, ну, продолжай извиняться перед Морин. Когда только настанет моя очередь? – ядовито поинтересовалась она. – Или я хочу слишком многого?
– Келли, – пораженно выдохнул Джейсон. – Охранник сказал, что…
– Я ему солгала, – без тени смущения поведала Келли. – Хотела посмотреть на твою реакцию. Я вижу, ты уже собрался в дорогу. Желаю тебе счастливого пути, но прежде хочу сказать несколько слов.
Она толкнула Джейсона на диван и встала над ним с грозным видом.
– Что ты себе позволяешь? Думаешь, я все молча стерплю? Этого не будет, так и знай!
– В чем я снова провинился? – недоумевал Джейсон. – За шпиона и прошлые грехи я уже отстрадал. Тебе не понравился наш последний поцелуй? Я был слишком груб?
– Ты посмел бросить трубку первым! А мне еще было что тебе сказать. – Лицо Келли пылало от возмущения.
Она не заметила, что Джейсон скользнул рукой под ее плащ. Его брови удивленно поднялись, а губы изогнулись в лукавой улыбке.
В запале Келли продолжала перечислять все проступки, большие и малые, которые за ним числила:
– И наконец – ты собрался уезжать как раз в тот момент, когда мне позарез нужно поговорить с тобой!
– Ты сама велела оставить тебя в покое, – оправдывался Джейсон, плохо соображая, что говорит. До того ли ему было, когда он уже расстегнул половину пуговиц на плаще и обнаружил отсутствие не только чулок или колготок, но и юбки!
– Я велела. А ты бы не слушался! – совсем разошлась Келли и внезапно обвила руками шею Джейсона. Она припала губами к его улыбающемуся рту и забыла обо всем на свете.
– Я и не слушаюсь, – сообщил Джейсон, когда смог перевести дыхание.
Келли оказалась на его коленях и позволила расстегнуть оставшиеся пуговицы. Плащ соскользнул с ее плеч, обнажив их белизну и гладкость. Джейсон восхищенно уставился на темно-зеленое неглиже, самым привлекательным образом обрисовывающее фигуру Келли.
– Это то самое, что я тебе послал. Я не ошибаюсь?
Она кивнула, не доверяя собственному голосу, и ощутила его ладонь на налившейся томлением груди. Выгнув спину, Келли издала низкий стон.
– Эй, прекрати меня дразнить, – сдавленно попросил Джейсон. – Немедленно скажи, что любишь меня, иначе не выпущу тебя отсюда до конца твоих дней.
Прекратив бороться с его и своими чувствами, Келли почувствовала необыкновенную легкость. Она смотрела в его глаза и понимала, что именно этого и желает больше всего на свете – принадлежать Джейсону. И пусть они не всегда понимали друг друга, но самое главное у них есть.
– Я люблю тебя, Джейсон. Думаю, что всегда любила одного тебя. Все эти годы, что мы не виделись, и сейчас. Зачем я боролась с любовью к тебе, сама не понимаю. Сопротивлялась, придумывала разные преграды, чтобы держать тебя на расстоянии. Но они рухнули, когда ты написал, что уезжаешь навсегда. Ты мне веришь?
– Верю. Только я не писал, что уезжаю навсегда. Так, на недельку-другую, по делам.
– Что?! – подскочила Келли. – А твое письмо? Из него ясно, что ты прощаешься со мной навеки!
– Просто каждый миг без тебя – вечность. Холодная, пустая и тоскливая. Потому я и написал такие строки. А здорово, что они сработали? – Джейсон радовался, как мальчишка. Заметив, что Келли собирается возразить, он обнял ее крепче. – Все это правда. Я пропадаю без тебя.
Келли вмиг оттаяла и ответила нежным поцелуем.
– Обожаю твой рот. Как мне его не хватало, – горячо зашептал Джейсон. – Отдай мне его насовсем. Пусть каждый наш день начинается и заканчивается сладким, сводящим с ума поцелуем. Я доведу тебя до самых высот любви. И буду делать это всякий раз, как только тебе этого захочется. Стань моей, Келли. Скажи мне «да».
– Да! – сказала Келли.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
