А начну я с извинений. Беру в руки телефон и набираю знакомый номер.
– Прости меня, Машка, я такая дура, – говорю я в трубку, едва услышав недовольное «Але!». – Я ценю тебя за твою прямоту и честность, глупо было обижаться на то, что ты сказала.
– И ты меня тоже прости. Я забыла, что ты в страданиях очень обидчивая. Я не должна была быть такой резкой в твою трудную минуту.
– Мир?
– Мир! Тебе опять нужен совет?
– Нет. Я знаю, что делать, просто хотела извиниться. Я тебя очень люблю. Прости.
– Ну все, давай без этого, а то я сейчас расплачусь. Расскажи, как у тебя дела.
– У меня все ужасно, но я выгребу. Лучше расскажи мне про море и как отдыхается.
Я закончила разговор с Машкой и стала приводить себя в порядок. Включила на телефоне песню «Ленинграда» «Платье Сен-Лоран». Поставила ее на повтор и начала одеваться в то, что считала самым красивым у себя. Я собралась выяснять отношения при полном параде. Плойка, щипцы, красная помада – в ход пошло все то, что покоилось на дне косметички и год как не использовалось. То единственное платье, что у меня здесь было, с натяжкой можно было назвать подходящим. Но я была полна решимости надеть что-то кроме шорт или джинсов.
План мой был прост: пойти к Валере и потребовать объяснений. Звонить ему я не хотела. Писать и не получить ответ – тоже. Я хотела посмотреть ему в глаза. Что будет потом, я не думала. Лимит моего терпения – сидеть и ждать – кончился.
Довольно быстро я дошла до дома. В голове крутились вопросы, которые я собиралась ему задать. Я старалась не думать, что буду говорить, если встречу знакомых. Я зашла через двери оранжереи и пошла к кабинету, решив, что он там. Но там его не было. Тогда я пошла в его комнату на третий этаж.
Я ни разу не была в его комнате. Только однажды в раскрытую дверь видела, как там проходит обыск. Мне раньше было страшно вторгаться на его территорию, но сегодня, переполняемая гневом и решительностью, я взялась за ручку двери и потянула на себя.
В комнате никого не было. Я поняла это, когда зашла. Я не ожидала такого поворота событий. Я настроилась выяснять отношения, а не бегать по дому в поисках своего обидчика. Мой запал стал понемногу сходить на нет. Я стояла посреди комнаты и думала: что дальше? Где теперь его искать? Я уже собралась уходить, когда дверь в ванную открылась и оттуда вышел Валера. Мокрый, с полотенцем на бедрах, он остановился, увидев меня.
– Какого черта ты тут делаешь? Нельзя так людей пугать. У меня чуть инфаркт от неожиданности не случился!
– Я пришла поговорить.
– Говори.
– Я… – слова застряли у меня в горле, а дурацкая улыбка расползлась по моему лицу. Все слова, которые я собиралась ему сказать, вылетели из моей головы. Я судорожно пыталась их вспомнить.
Повисла тишина, которую прервал его смех.
– Я смешная?
– Нет, ситуация смешная. Можно, я штаны надену, или не нужно? – с ухмылкой говорит он. – Ты меня соблазнять такая красивая пришла или убивать, я не понимаю?
– Я тебе вчера написала, а ты не ответил. Я разозлилась и пришла за объяснениями.
– Можно, я тебя сначала поцелую, а потом объяснения? Тебе очень идет эта помада. Так и хочется ее съесть.
– Ты хочешь сделать вид, как будто ничего не было? И ты не бросал меня?
Он был очень довольный. И шел ко мне. И смотрел на меня своим этим взглядом. Знаю я, о чем он думает.
– Прошу заметить, ты сама вчера это предложила, – это он сказал мне уже на ухо, прежде чем начать целовать.
– Подожди, ты же не ответил.
– Девочка моя, я был очень занят, я только утром прилетел. И это была тяжелая, но очень плодотворная неделя. Я все тебе расскажу, но позже. И отвечу на все твои вопросы, только сейчас помолчи. Я очень соскучился по тебе, – говорит он, а потом накрывает мой рот поцелуем. И разговоры на этом прерываются на неопределенное время.
У Валеры совершенно пустая комната. Она огромная, но в ней ничего нет, кроме большой кровати. Больше ничего. Даже занавесок нет. Вместо люстры висит простая лампочка. Я вижу две двери: одна из них в ванную, а вторая, видимо, в гардеробную.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
– Как ты тут живешь? – спрашиваю я, когда мы курим у окна нашу традиционную сигарету. Отсюда открывается шикарный вид на заднюю часть участка. Можно даже разглядеть сквозь сосны старый дом.
– А я здесь и не живу, только иногда сплю. – Отвечает он и выдыхает дым, а потом протягивает мне сигарету.
Все желание вести дальнейшие разговоры у меня пропало. То, что я хотела знать, я только что прочувствовала каждой клеточкой своего тела. Вместо тысячи слов было столько же поцелуев, и я верю, что они идут от сердца. Я не буду выяснять, что же это произошло между нами. Но у него другие планы, и Валера начинает говорить:
– Я не знаю, что ты там себе про меня придумала, но уверен, что с правдой это не имеет ничего общего. Поэтому я сейчас тебе расскажу, что происходило у меня на этой неделе. Ты будешь довольна.
– Может, не надо, – вяло сопротивляюсь я и закрываю лицо руками.
– Надо, я не хочу недопонимания. Я отвлекся от тебя на неделю, а ты уже пришла меня убивать.
– Да не приходил я тебя убивать, ты преувеличиваешь.
– Видела бы ты себя! Сама бы испугалась.
– Чего-то я не заметила твоего испуга.
– Ладно, я немного испугался, а потом был сражен твоей красной помадой. Я собирался идти к тебе и рассказывать очень интересную историю, когда ты такая сама нарисовалась.
– Ты сбежал от меня с фразой «Мне нужно подумать», не звонил неделю и не ответил на мое сообщение, что я должна была думать?
– Что я тугодум!
– Я думала, что ты меня бросил!
– Вот ты дурочка и фантазерка, кто ж такую конфетку бросит? Я же сказал, что позвоню. Ты должна была мне верить. Я похож на труса и обманщика? Если ты хочешь общего будущего, без доверия никак.
– Я сидела и ждала, когда же ты позвонишь. Ты не звонил так долго, и я решила, что ты меня бросил, испугавшись моих чувств.
– Неделя – это долго? Оль, ты прости меня, я не понял, что с твоей фантазией тебя без информации оставлять нельзя. А почему ты подумала, что я тебя бросил, а не там занят, погиб или действительно сижу и думаю о нас? Почему именно этот сценарий показался единственно верным?
– Не знаю. Я видела, что ты появляешься в ватсапе, и знала, что ты точно жив!
– Давай договоримся, что ты просто веришь всему тому, что я говорю, и не придумываешь лишнего. Если чего-то не понимаешь, спроси.
– Давай тогда еще договоримся, что ты отвечаешь на мои сообщения!
– Договорились. Я осознал всю глубину той боли, которую причинил тебе своим отъездом и безответным сообщением, – слишком серьезным голосом говорит Валера. А еще он сияет. Он чертовски доволен собой и тем, что происходит. Я таким счастливым никогда его не видела.
А я понимаю, что он иронизирует. И шутит. Смеется над ситуацией, в которой я чуть не умерла от боли, тоски и отчаяния. Вначале я испытываю злость, а потом ловлю это чувство и говорю: стоп. Стоп. Я закончу эти выяснения, кто кому не позвонил и кто что подумал. Это действительно смешно.
– Меня бросил муж без объяснений, и я очень боюсь, что это повторится, – спокойным голосом говорю я.
– Я обещаю, что без объяснений я не пропаду. А ты научись мне доверять.
Мы сидим на полу на одеяле у окна, мне очень хочется пить, но я не хочу прерывать этот разговор. Я кручу головой по сторонам, но бутылки с водой не вижу.
– Очень хочется пить, – говорю я, когда понимаю, что жажда сильнее меня.
– Сиди здесь, я сейчас принесу, – встает он, быстро натягивает штаны и уходит.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Я остаюсь одна, и у меня есть немного времени, чтоб прийти в себя. Я в очередной раз оглядываюсь по сторонам – как здесь пусто и неуютно. А еще я вижу разбросанные части моего наряда и краснею, вспоминая, как именно они были разбросаны. Как же счастлива я сейчас. Он сказал – доверять ему, если я хочу будущего. Боже, неужели это именно то, чего я хотела?
