таких одиноких, настороженных и чуть-чуть строптивых.
Блин! А ведь не подумал, как ей может быть реально одиноко и тоскливо! Ведь еще только-только на взрослую стезю становится, вон, завтра восемнадцать стукнет. Такой день, а ей уже все планы и мечты поломали!..
И праздника не будет, как Дан понял, Юля поцапалась с матерью конкретно из-за полного запрета заниматься танцами. Элина психанула, решила «воспитательные меры» принять. Да и друзья подвели, насколько Дан уловил по оговоркам и поведению. Кроме того Виталия, про которого уже слышал, все приняли сторону мудака, не поверив Юле…
Дебилом Богдан не был, и мог понять, в каком вакууме малая сейчас себя ощущает. И внутри отозвалось каким-то непривычным сопереживанием.
Блин, да по х**ну сейчас на собственный сексуальный аппетит и зуд в паху! Если Дан что-то и знал досконально, так это то, как фигово бывает, когда оказываешься один против целого мира, преданный всеми, кого считал родными и близкими. И даже если Юлька сейчас такая колючая и агрессивная… Ладно, ей можно, еще подростковые бури в голове, в конце концов, а вот ему на ее выпады вестись — дурное дело, не пацан же уже.
— Представь себе, вообще свободный вечер, — ухмыльнулся, не выдав ни одной мысли, что крутились в голове. Нечто подсказывало, что Юля эту боль и ранимость как раз и пытается за своей ершистостью спрятать. Личный опыт, наверное. — Хочу вот себе кофе сварить, расслабиться, да с тобой поболтать, а то за последние дни не удавалось. Так что, на тебя варить? — все с той же легкостью поинтересовался.
Юлька глянула на чай в своих руках, который и не пила, похоже. Опять на него перевела взгляд. И вдруг расплылась в какой-то робкой, но такой… искренней улыбке.
— Давай, — выдохнула малая, и, не заметив, что у нее капюшон сполз с головы, на него смотрела.
У Дана аж похолодело что-то между ребрами, а через секунду таким жаром разлилось по груди! И глаза резануло, до чего ж Юлька все-таки красивая…Откашлялся.
— Прекрасно, — с трудом протолкнув непонятный комок, что дышать мешал, Дан повернулся к шкафам с непонятной для себя торопливостью. Надо бы занять руки и голову чем-то, а то глупости в мысли лезут…
* * *
Восторг!
Она пыталась сдержаться и не очень явно показывать это оголтелое чувство счастья, которое охватило ее от того, что Дан рядом, остался дома и варит кофе ей…
Мамочки! Она насмотреться не могла на то, как он стоит, улыбается, чуть хмурится, следя за приготовлением кофе и сбегающей пенкой. Все держит под контролем… И все в нем казалось ей прекрасным, совершенным, идеальным! Словно бы на идола любовалась, совершенное человеческое творение. А от этого телепало невероятно, но Юля пыталась держаться, как обычно.
Что не особо удавалось. Не выходило держать марку, она понимала. У нее все внутри, как забурлило, закипело таким небывалым и малознакомым счастьем! Особенно ощутимым в сравнении с той дикой, жуткой, удушливой ревностью, что она испытывала в последние дни, когда он то и дело к своей Маринке уходил…
Юля влюбилась.
Втюрилась по уши впервые в жизни. Залипла так, что даже страшно самой было. Особенно потому, что объектом ее огненных, иначе не скажешь, чувств, был сводный брат… А вот он, похоже, этого чувств совершенно не понимал.
Хорошо это или плохо? Юля не знала пока. С одной стороны, не хотелось выглядеть полной дурочкой перед ним, куда более взрослым и опытным. Но с другой… невыносимо было смотреть, как Дан едва не ежедневно уходит на свидания к другой. Особенно потому, что Юля прекрасно понимала, что они там не гуляют или в щечки целуются, если снова-таки о возрасте говорить…
Блин! Она сама не понимала, как так влипла?! Почему? За что?..
Ладно. Стоп. Ущипнула себя за руку под столом, чтобы он не заметил, стараясь стать хоть немного адекватней.
Ее мысленный диалог выглядит, как нытье жертвы прокрастинации. Вообще не характерно для Ким. Но все эти дни… Черт! У нее вся жизнь перевернулась с ног на голову, наверное, можно позволить себе немного поныть… Но зачем же было в Дана влюбляться?!
Хотя сложно не влюбиться в человека, который уделяет тебе больше внимания, чем родная мать! Первые дня три-четыре после ее отравления, Дан был почти все время рядом. Он поддерживал и подбадривал ее даже тогда, когда Юля четко поняла: придется все начинать заново, к прошлому возврата нет, и про танцы ей стоит забыть, по крайней мере, про хип-хоп точно. Только Дан да Виталя за эти дни действительно поинтересовались, что Юля чувствует.
Друг, кстати, себя сильно винил. Вот, кто ни минуты не сомневался в ее рассказе, основанном на мнении Дана и заключении врача, который ее и выхаживал. Корил себя, что ушел, оставив Юлю одну, положившись на человека, которому, как оказалось, доверять нельзя было. Юля эти заявления отвергала: не мог же Виталя нянчиться с ней в ущерб себе!..
Хотя Дан вон нянчился-таки…
И потому, уже привыкнув, что они болтают вечерами; что он рассказывает ей, как сам «грыз» науку в университете.; и что все не так уж безнадежно, даже весело часто и интересно. Да и друзья у нее появятся, однозначно. Конечно, стоит максимально отстоять то, что хоть как-то самой Юле интересно будет… И с этим Дан обещал ей помочь…
Юле казалось, что за эти несколько дней они с Богданом стали очень близкими, нереально просто! Вроде он понимает саму ее душу, то, что ранее удавалось показать кому-то лишь через танец.
Наверное, потому первый вечер, когда Дан по телефону поговорил с Мариной (да, Юля подслушала) и потом ушел явно к девушке, стал для нее ударом. Юля обиделась так, словно бы Дан ее предал.
Самое паскудное, что она понимала всю необоснованность такой претензии, осознавала глупость этой ревности и обиды… Но ничего не могла поделать! И эта обида, и жгучая, ранее неведомая ей ревность, разъедающая сердце Юли изнутри, заставляла ее злобно отвечать на вопросы Дана на следующее утро, огрызаться и грубить. Потому что самой было больно, будто бы он ее предал так же, как перед тем и отец, и мать…
— Держи, — Дан с улыбкой поставил перед Юлей чашку с кофе. Сел напротив нее со своим кофе. — Ну так что, Юль, какие планы на завтра? Что ты, кстати, в качестве подарка хочешь? — вдруг спохватился, что вообще профукал этот вопрос!
А Юля, уже успевшая сделать глоток из чашки и сейчас забавно слизывающая пенку с губы, вдруг удивленно уставилась
