что будет говорить так, как ей велено.
Тогда Димитрий-царевич с Василием-царевичем начали метать жребий: кому достанется прекрасная королевна Елена, а кому конь златогривый. И жребий пал так, что прекрасная королевна досталась Василию-царевичу, а конь златогривый — Димитрию-царевичу. Взял Василий-царевич прекрасную королевну Елену, посадил на своего доброго коня, а Димитрий-царевич сел на коня златогривого и взял жар-птицу, чтобы вручить ее родителю своему — царю Выславу Андроновичу, и поехали они в путь.
А Иван-царевич лежал мертв на том месте ровно тридцать дней — до тех пор, пока не набежал на него серый волк и не узнал по духу Ивана-царевича. И захотел он помочь ему — оживить его, да не знал, как это сделать. Вдруг увидал он ворона и двух воронят, которые летали над трупом и хотели уже спуститься на землю и наесться мяса Ивана-царевича. Серый волк спрятался за куст, и как скоро воронята спустились на землю, он выскочил из-за куста, схватил одного вороненка и хотел было разорвать его надвое. Тогда ворон спустился на землю, сел поодаль от серого волка и сказал ему: «Ох ты гой еси, серый волк! Не трогай моего младого детища, ведь он тебе ничего не сделал». — «Слушай, Ворон Воронович! — молвил серый волк. — Я твоего детища не трону, отпущу здрава и невредима, если ты сослужишь мне службу: слетаешь за тридевять земель, в тридесятое государство и принесешь мне мертвой и живой воды!» На то Ворон Воронович сказал серому волку: «Я тебе службу эту сослужу, только не тронь моего сына!»
Выговоря эти слова, ворон полетел и скоро скрылся из виду.
На третий день ворон прилетел и принес с собой два пузырька: в одном — живая вода, в другом — мертвая, и отдал те пузырьки серому волку.
Серый волк взял пузырьки, разорвал вороненка надвое, спрыснул его мертвою водою — и тот вороненок сросся, спрыснул живою водою — вороненок встрепенулся и полетел. Тогда серый волк спрыснул Ивана-царевича мертвою водою — его тело срослося, спрыснул живою водою — Иван-царевич встал и промолвил: «Ах, как я долго спал!» На то сказал ему серый волк: «Да, Иван-царевич, спать бы тебе вечно, кабы не я; ведь тебя братья твои изрубили и прекрасную королевну Елену, и коня златогривого, и жар-птицу увезли с собою. Теперь поспешай как можно скорее в свое отечество: брат твой, Василий-царевич, женится сегодня на твоей невесте — на прекрасной королевне Елене. А чтоб тебе поскорее туда поспеть, садись лучше на меня, на серого волка, — я тебя на себе донесу!»
Иван-царевич сел на серого волка, волк побежал с ним в государство царя Выслава Андроновича и — долго ли, коротко ли — прибежал к городу. Иван-царевич слез с серого волка, пошел в город и, пришедши во дворец, увидел, что брат его Василий-царевич женится на прекрасной королевне Елене.
Иван-царевич вошел в палаты, и как скоро Елена Прекрасная увидела его, тотчас выскочила из-за стола, начала целовать его и уста сахарные и закричала: «Вот мой любезный жених Иван-царевич, а не тот злодей, который за столом сидит!»
Тогда царь Выслав Андронович встал с места и начал прекрасную королевну Елену спрашивать, что бы такое то значило, о чем она говорила? Елена Прекрасная рассказала ему всю истинную правду, что и как было: как Иван-царевич добыл ее, коня златогривого и жар-птицу, как старшие братья убили его сонного и как стращали ее, чтоб говорила, будто все это они достали.
Царь Выслав весьма осердился на Димитрия и Василия-царевичей и посадил их в темницу, а Иван-царевич женился на прекрасной королевне Елене и начал с нею жить дружно, полюбовно, так что один без другого ни единой минуты пробыть не могли.
38. Усоньша-богатырша
Жил-был царь, и у него было три сына. Он был очень стар, а тут у него жена померла — стал еще старее. Прослышал этот царь, что есть за тридевять земель, в тридесятом государстве у Усоньши-богатырши живая и мертвая вода и молодильные яблоки. Сделал этот царь обед для черни, а после обеда начал вызов: не выищется ли кто, кто бы достал живой и мертвой воды и молодильных яблок. И никто не вызвался. Сделал тогда царь обед для войска, и тоже никто не вызвался. Тогда видят дети, что царь очень предался печали, потому что никто не может достать живой и мертвой воды и молодильных яблок, и сами вызвались. Старшего сына звали Дмитрий-царевич, среднего — Алексей-царевич, а младшего — Иван-царевич. Только они друг с другом условились, что, если один поедет и пропадет, другой бы ехал, и если другой пропадет, ехал бы третий.
Приходит старший сын к отцу и говорит: «Батюшка, благословите меня! Я поеду, достану живой и мертвой воды и молодильных яблок». Царь был очень рад, благословил своего сына, приказал собрать корабль и отпустил его с генерал-адмиралом. Ехали они сутки, двое; корабль их шел сначала как следует, а на третьи сутки вдруг полетел как птица. Они спускали и паруса, бросали якоря — ничто не могло удержать его. На четвертые сутки прибыл корабль их к высокому острову, и стояли они около него двое суток. На третьи сутки собрался царевич с генерал-адмиралом на тот остров. Взошли они на него, а на острове преотличные плоды, растения, цветы. Дмитрий-царевич и говорит: «Если бы не поехали мы за тридевять земель, в тридесятое царство, мы бы никогда этого не увидели». И вот, когда ходили они по острову, появилась птичка; она очень Дмитрию-царевичу понравилась, и стал он за ней ходить; хочет ее поймать, а она отлетит и опять сядет — так он и не может ее поймать. Генерал-адмирал говорит: «Дмитрий-царевич! Бросьте за этой птичкой ходить — я уж очень стар, нет моих больше сил!» Он ему отвечает: «Нет, генерал-адмирал, я такой птички за всю жизнь не видал и, может быть, не увижу; я с ней не расстанусь, как-нибудь да поймаю». Только ходит, ходит, все не может поймать.
И говорит Дмитрий-царевич: «Ну, генерал-адмирал, ступай на корабль; если через трое суток я не буду, то ты отправляйся на родину к отцу, а я, если назад не возвращусь, где меня бог благословит, там и буду». Генерал-адмирал отправился на корабль, а он стал за птичкой ходить. Сколько ни ходил, все не мог поймать; пришла темная ночь, птичка порхнула в куст и пропала. Ходил Дмитрий-царевич всю ночь, заблудился в лесу
