Читаем без скачивания Небо в алмазах - Анатолий Галкин

Где может быть человек в воскресное утро? Где, если не дома, в своей постели?

Ван Гольд уже десять минут стоял на площадке перед дверью в квартиру Арсения Хрекова и упорно нажимал на кнопку звонка. Наконец приоткрылась дверь в соседнюю квартиру, и над цепочкой показалось заспанное женское лицо. Оно сообщило:

– Если вы к Арсению, так его уже нет.

– Простите, сударыня, он так рано уехал?

– Уехал, но не рано. И не сегодня. Он две недели, как уехал… И не один.

– А с кем?

– Вместе с мебелью и чемоданами.

– Он насовсем уехал?

– А я знаю?

Это была первая неудача и намек на то, что Арсений повел свою игру. Если он не сообщил Паулю о выезде с квартиры, то и остальные его рапорты из Москвы могли быть ложными. Солгавший раз – кто тебе поверит!

Об этом Ван Гольд размышлял, сидя на лавочке у дома Хрекова. Была потеряна основная нить поисков. Если Арсений предал и исчез, то оставалось еще два пути – туристическое бюро, где работала Ольга Сытина, или телефон Виктора, который однажды засёк определитель номера в Амстердаме.

Очевидно, у Пауля был такой страдальческий вид, что местный бомж не мог пройти мимо:

– Что, брат, заболел?

– Я здоров… Но голова что-то гудит.

– Я, брат, об этом и говорю. Перебрал вчера? Поправиться надо?

– Вы имеете ввиду – выпить?

– Можно выпить, а можно на хлеб намазать… Если есть деньги, то я могу сбегать.

– Пожалуй, вы правы! Пятьдесят граммов виски – не помешает.

Ван Гольд протянул бомжу тысячную купюру… Сказать, что бомж удивился – ничего не сказать. Он бомжевал уже шесть лет и впервые держал в руках такую деньгу. От шока у него даже не возникло простой мысли – взять эти огромные деньги, уйти и не вернуться. Он мог стащить что-нибудь, но не обмануть доверие. И у бомжа своя честь и гордость. Мы же не олигархи какие-то…

Через двадцать минут они уже расположились у гаражей за добротно сбитым столом. После второй Ван Гольд расслабился и разговор пошел душевный:

– Ты пойми, Гриша, я к нему, как к другу. А он предал!

– Понимаю, Паша. В сложное время живем. Много еще сволочей на земле. Жалкие людишки! Не чувствуют они духовной общности… Все мы люди, а это звучит гордо! Люди – великолепно звучит…

– Сперва, понимаешь, Арсений перестал звонить. Я в Москву прилетел, а он с квартиры сбежал!

– Арсений, говоришь? В том подъезде, где ты сидел? Знаю такого. Я две недели назад мебель ему таскал. Он сказал, что на дачу едет, а я сразу смекнул, что врет… На дачу весной едут, а не осенью! Такой порядок.

– А где его дача? Не сказал?

– Не сказал… Он не сказал, а с шофером я на этот счет перекинулся. Арсений его до Красково нанял. Если электричкой, то это за Томилино, но перед Малаховкой. Сразу за мостом через речку Пехорку. Я пацаном в ней купался… Мы её тогда Переплюйкой называли.

Сегодня утром она гуляла по Амстердаму, плыла по каналам на широком приплюснутом катере, видела в пригородах настоящие мельницы. Потом перелет в Шереметьево, погоня за Ван Гольдом, звонок о похищенной Оксане… Вера засыпала на широченной кровати. Одна в пустой комнате.

Ей приснился Левушка. Даже не приснился, а пригрезился. Это было в тот момент, когда она уже не владела своими мыслями, но еще не совсем заснула.

Это была его квартира. Они сидели за столом, держа в руках бокалы красного вина. Левушка долго говорил ей приятные слова. Голова начала кружиться от нежности и эротики. Сначала она любила его ушами, а потом он встал и повел её в спальню… Верочка смотрела, как он раздевается – медленно и томно, копируя поганых стриптизеров… Разоблачившись, Левушка подошел к ней, положил руки на её грудь и сразу же получил удар в челюсть.

Это была не пощечина, не милый хлопок ладошкой, а мощный и закрученный удар по всем правилам бокса.

Левушка вяло вскрикнул, отлетел в угол и начал растворяться вместе с разбитым зеркалом, вместе с одеждой на ковре, вместе со всей своей квартирой… Верочкин сон тоже растворился.

Она разозлилась! Не на Льва Бармина, который незвано появился в её мечтах. Не на скромного Сытина, который мог бы наяву устроить ужин при свечах с романтическим продолжением.

Верочка разозлилась на себя. Эротические грезы про Левушку указывали на то, что она женщина вздорная, непостоянная и распутная. А значит Алексей прав, что не положил на неё глаз. Он прав всегда и во всем! Как тонко он уловил её актерское нутро. Он чуткий и душевный, он умный и нежный… Он любимый…

Утром Сытин с любопытством наблюдал за Верочкой. Она вела себя, как в сентиментальном водевиле, как в мыльной опере. Она кокетничала, томно вздыхала и строила глазки… Пошутить решила или приснилось ей что-нибудь?

Алексей тоже не спал часть ночи, но думал не о глупостях, а о деле.

– Ты помнишь, Верочка, я говорил, что у меня на даче тайники сделаны.

– Помню, говорил.

– Ольга о них, естественно, знала и как-то сказала, что хотела бы иметь свой личный тайник.

– Ну и что?

– А то, что это было, когда в доме отделка шла. И она со строителями общалась больше чем я. Значит, могла что-нибудь соорудить.

– Ты, Сытин – буржуй. У тебя не дача, а коттедж. И даже, если Ольга сделала тайник, то найти его невозможно. Три дня будем ползать от подвала до чердака и стенки простукивать.

– Ты права, Верочка, но я еще один разговор вспомнил. Однажды лежим мы с ней в постели…

– Стоп, Сытин! Меня совершенно не интересуют твои бывшие интимные дела.

– Вот как раз в тот день ничего и не было! Мы просто так лежали… Ольга мимоходом сказала, что и у неё на даче есть свой тайничок. Спрашиваю – где? Она напустила таинственности, но проговорилась – под нами!

– В кровати?

– Или в ней, или в паркете под кроватью… Собирайся, Верочка, едем на дачу. Петя Колпаков машину на мое имя купил. Через час подгонит к подъезду новый Опель.

– Хоть не красный?

– Почти нет. Он сказал, что это цвет гнилой вишни… Не могу представить эту гадость.

Верочка понимала, что глупо ревновать Сытина к трагически погибшей Ольге. Это даже грешно! А главное – то была вполне законная жена со всеми вытекающими последствиями… Но невозможно было удержаться, когда на даче они с Алексеем ощупывали бывшую супружескую кровать.

Матрац вспарывать не стали, но оттащили его к стене… В мощном деревянном каркасе тоже не было намека на тайниковые полости. А вот в паркете предательски выделялся прямоугольник с экран небольшого телевизора – диагональю в тринадцать дюймов.

В паркете просто нельзя было делать тайник. Все щели залиты лаком, и невозможно скрыть люк.

Сытин подцепил крышку отверткой – фанерная коробка под полом была пуста. Почти пуста! На дне одиноко лежал сейфовый ключ желтого металла. Медный или бронзовый… Ну, не золотой же!

Это очень важно, если человек умеет забывать всякие неприятные для него события. Каждый взрослый за свою жизнь делает массу пакостей и подлостей. Тот, кто все это помнит и терзается – не жилец! У него начинаются всякие мании и фобии. Другими словами – у него крыша начинает ехать. И такой хилый тип быстренько уходит. Или в монастырь, или на тот свет. Но чаще – в психушку.

Арсений, конечно, вспоминал Ольгу, но только по мере необходимости. Только те моменты, которые могли помочь ему двигаться к цели… Сожалел ли он, что убил ее? Безусловно! Но он же не знал тогда, что эта зараза стащила у Ромашкина синюю тетрадь. Зачем она это сделала? Теперь у неё не спросишь… Да и не так важно – зачем! Важно – где она её спрятала или кому передала…

Очень поздно Арсений понял, что хитрая мадам Сытина играет двойную игру. Даже тройную или четверную… С мужем она была верной супругой, с Виктором – надежным сообщником, с ним, с Арсением – откровенной любовницей. Но ни с кем она не была настоящей. Украв тетрадь, она обманула всех, кроме «Вальтера».

План у Арсения был простой, но слишком рискованный. Он решил поехать в Балашиху и предстать перед Виктором. В какой роли? Почти без грима… Была, мол, Ольга моей любовницей и я передал её очень ценную вещь. Девайте искать вместе. Готов помочь материально.

Виктор должен клюнуть на это предложение. Кто откажется от денег? Да и ищут они в одном направлении, но только цели разные. И все козыри в руках у него, у Арсения.

Он только в последний момент заметил, что дорога, ведущая к дому Виктора на Кленовой улице, перекопана. Пришлось разворачиваться и объезжать по проулку мимо знакомой избы, в которой он ночевал несколько раз… Хорошая была женщина Надя Малькова. Учительница! Добрая, доверчивая, но какая-то невезучая. Просто случайно попала в переплет… А он, Арсений – вообще ни в чем не виноват. Не мог же он оставить ее в живых, после всего, что она сделала! На ней два греха: охранника отравила и слишком много знала… Арсений вспомнил об этой учительнице младших классов случайно, мимоходом. Только из-за того, что дорога перекопана и пришлось проехать мимо ее дома… Он же, Арсений – нормальный человек. Без комплексов и мании преследования. Он же умеет забывать всякие неприятные для него события…