Читаем без скачивания Боги Второго Мира - Артем Каменистый

Рос озадачивался. А уж коллекция различных достижений у него столь грандиозная, что самые сильные гильдии готовы пойти на что угодно, лишь бы заполучить такого богатого на бонусы героя.

Рос и сам не промах, иначе почему именно он единственный из всех кандидатов, кто добрался до этого этапа загадочного плана, составленного неизвестно кем. Но нельзя не признать, что он лишь удачно использовал то, что ему ненавязчиво подсовывали с разных сторон. Сперва из нулевого перса, развивать которого невозможно, создал убийцу благодаря фокусу с питомцем, не упустив свой шанс при нападении монстров на лагерь шахтеров. Затем, используя полученные бонусы, изощренно скрывался от всего мира, продолжая развивать персонажа.

А когда его все же схватили, игра моментально ответила грандиозным событием — падением барьера, что отделял Запертые Земли от остального мира. Ворвавшиеся монстры помимо прочего эффектно разделались с похитителями и далее укрыли Роса от преследования на приличный срок.

Когда надо, ему подсовывали подсказки, намеки, а пару раз прямым текстом сообщали, что именно ему грозит, и что в связи с этим ему следует делать.

Впрочем, с учетом беседы с «императором» — уже три раза.

Рос слишком сильно задумался обо всем этом, на время почти отключившись от реальности. Толчок в плечо привел его в себя. Обернувшись, он обнаружил перед собой странного персонажа: улыбчивый розовощекий паренек лет пятнадцати на вид. С потрясающе хитрыми глазами, невысок, разодет по, очевидно, средневековой русской моде. Рос даже приблизительно не знал, как что называется. Разве что картуз узнаваем.

А он разве средневековый?

Ни клана, ни каких-нибудь других интересных отметок, лишь уровень, всего лишь первый, и забавный ник — Чекушка.

Улыбаясь до ушей, незнакомец задорно произнес:

— Не угостишь землячка, браток?

— Ты не похож на голодного, — на автоматизме, все еще витая в облаках сложных размышлений, ответил Рос.

И тут же прикусил язык — игрок задал вопрос на русском, ответил он ему тоже на русском. Как-то странно для персонажа с англоязычным ником, к тому же в этом игровом регионе английский господствует во всех сферах.

Чекушка улыбнулся еще шире, показав при этом кончик языка:

— Ты как бы Пузырь, а я Чекушка. Чудная пара подобралась, а пиво тут хорошее. Вкусное, темное. Пошли, это за углом. Тихое местечко, а ты, браток, шум не любишь, не так ли?

Видя, что Рос вовсе не собирается никуда следовать, чуть тише добавил:

— Разговор у меня есть. Интересный. Тебе интересный, и мне. Земляки должны помогать друг другу. Пошли, хватит уже ломаться.

И Рос пошел. Как минимум надо бы узнать, каким образом этот полный нуб вычислил, что перед ним соотечественник, пусть и бывший.

Хотя зачем себя обманывать. Роса в очередной раз вычислили, просто не стали называть по настоящему имени на людной улице.

Заведение оказалось там себе. Несколько дощатых столов под навесами, спрятанные за невысоким зданием недорогой гостиницы. С улицы место не просматривалось чем, скорее всего, и объяснялась его непопулярность — посетителей не было вообще. Впрочем, это не отражалось на расторопности персонала, два запотевших бокала поставили почти мгновенно сразу после того, как толстуха-служанка смела со стола воображаемые крошки.

Чекушка припал к бокалу и начал не просто пить, а поглощать содержимое с дивной скоростью. Один неотрывный глоток, и в кружке осталась жалкая треть. Вытерев губы узорчатым рукавом, сытно отрыгнул, одобрительно кивнул:

— Пивко и правда ничего, марку держат.

— Ты хоть совершеннолетний?

— А разве есть сомнения?

— Никогда не видел, чтобы пиво так пили. Ты будто не видел его ни разу в жизни.

— Жарко сегодня, да и люблю темное. Пей, не бойся, тут не отравят.

— А я и не боюсь.

— Ну да, чего бояться такому великому герою.

— Ты кто такой?

Странный парень показал на макушку:

— Прочитай, что там написано.

— Чекушка.

— Вот это я и есть.

— Это бредовый ник.

— Но он мой, увы.

— Кто ты на самом деле?

— Сегодня я Чекушка, завтра буду кем-нибудь еще. Разве в имени дело? Все мы меняемся, надо уважать чужой выбор. Вот я, к примеру, ни за что не стал бы тебя называть каким-нибудь там Ростендриксом Потерентаксом. Ты просто Пузырь и этого мне вполне достаточно. И вообще, вопросы я хотел задавать, а почему-то получается наоборот.

— Мне плевать на тебя и твои вопросы. Допивай пиво и исчезай.

— Спасибо хоть на этом. А кружку можно прихватить на сувенир?

— Совсем со средствами плохо?

— Пузырь, не будь таким занудой. Попей пивка, расслабься маленько. Можно даже поиграть в вопросы и ответы. Ты мне вопрос, я тебе ответ, а потом наоборот. Правила интуитивно понятные, вдруг понравится.

— Я первый.

— Тогда я само внимание. Слушаю.

— Ты кто такой?

— Над головой надпись есть, прочитай ее еще раз. Ответ получен, теперь моя очередь.

— Ну давай, попробуй.

— Ты закрыл императорский квест?

— Это надо спросить у императора. Ответ получен.

Чекушка покачал головой:

— Какая-то у нас с тобой неправильная игра.

— Это почему же?

— Потому, что я, если ты не заметил, нуб нулевой, меня даже близко к очереди, что стоит к императору, не подпустят.

— Меня тоже не устраивает, что ты упорно называешь себя Чекушкой более ничего не рассказывая. Этого недостаточно.

— Жадный ты, Ростен… То есть Пузырь. Хорошо, давай сделаем так. Я представляю некую не совсем обычную организацию. Некоммерческую. Одну из тех, которые работают на благо твоей великой родины. Стараюсь вот изо всех сил ради нее, даже качаться некогда. Представь мое удивление, когда вдруг встречаю тебя здесь. Такого знаменитого соотечественника.

— Бывшего.

— Ну от гражданства ты не отказывался, так что вовсе не бывший.

— Как вы меня нашли?

— Легко.

— Это не ответ.

— Тут трудно двумя словами обойтись…

— Я и три выслушаю, и четыре. Приступай.

— А можно еще пивка заказать? Прости, что залезаю в твой кошелек, когда-нибудь непременно отдам, честное слово, гадом буду.

— Считай, что я тебе поверил, так что заказывай. Ну и как там насчет моего вопроса?

— Я расскажу тебе историю из моего трудного детства. Точнее, это множество историй объединенных общим сюжетным моментом. В моей семье существовала традиция в определенные периоды отправлять меня в деревню к дедушке с бабушкой. Там я вместе с другой детворой купался в речке, ловил пескарей, воровал вишни в чужом саду. Но всего этого нам не хватало, хотелось чего-то большего. И деревенский уклад готов был пойти нам навстречу в таких пожеланиях. Взять, допустим, пачку дрожжей. Простой и недорогой продукт используемый, в частности, при производстве самогона. Спиртное в столь нежном возрасте нас не интересовало, мы использовали темную сторону дрожжей. Какая может быть темная сторона у столь веселого продукта? А такая — достаточно бросить хорошую порцию в деревенскую уборную, и результат не заставит себя долго ждать. Ну при условии, если сезон теплый. Тебе доводилось посещать деревенские уборные?

— Есть такой опыт.

— Значит, ты прекрасно представляешь, в какую именно среду попадали дрожжи. И эта среда реагировала на них очень быстро. Вокруг пачки начиналось бурление, кругами расходясь все дальше и дальше, захватывая самые глубокие, самые зловонные слои. Содержимое выгребной ямы резко набирало объем, подпирало доски пола, начинало растекаться по прилегающей территории, благоухая при этом так, что глаза резало. Реакция хозяев и их соседей была неописуемой, сам понимаешь.

— Догадываюсь.

— Не раз и не два мы забавлялись таким несложным способом. Но потом случилось непредвиденное. Очередной поток дерьма поднял из смрадных глубин изрядно подпорченное человеческое тело. Мне жаль экспертов, которые над ним работали, но истину они установили быстро. Это оказалась падчерица хозяина, молодая девушка сбежавшая из дома два года назад. Один из приятелей хозяина незадолго после этого случайно встретил ее на стоянке дальнобойщиков, где она оказывала определенные услуги работникам транспортной отрасли. Деревня приняла к сведению информацию о вопиющем грехопадении, более вопросов по пропавшей не возникало. И что в итоге получилось? Всего лишь одна пачка дрожжей вымыла на свет криминальную истину: никуда девчонка не сбегала. Отчим ее попросту убил и не придумал ничего лучше, чем спрятать тело в уборной, после чего распускать порочащие слухи. Такие вот дела. Мы, кстати, после того случая с дрожжами завязали. Юмор уже не тот, все стало совершенно иначе. Ну ты должен меня понимать.

— Это я понимаю. Я не понимаю, какое отношение твои детские проделки имеет к моему вопросу.