Полное имя Лонгченпы было «Самантабхадра, Явившийся В Человеческом Облике, Победоносный Небесный Йогин Лонгчен Рабджам». «Лонгчен Рабджам» буквально значит «всеохватывающее бескрайнее пространство». В термине «небесный йог» слово «пространство» означает — ни центра, ни краёв, ни границ. Пространство не вытекает из причин и условий; в нём нет ни начала, ни средней части, ни конца. «Йогин» же означает буквально «связь с истиной», в смысле принятия истины и реализации её на собственном опыте.
Если вы хотите узнать больше о реализации Лонгченпы, обязательно прочитайте его «Семь сокровищниц»; они сами — как тантры. Они возникли из неразрушимой ваджра-сферы в центре его сердца, прошли сквозь его неразрушимое ваджра-горло и были сказаны его неразрушимым ваджра-языком. Из-за всего этого они — воистину неуничтожимые ваджра-слова.
Когда Джигме Лингпа три года и три недели был в строгом ритрите в Самье Чимпу, ему три раза подряд в видении являлся Лонгчен Рабжам.
Во время этих видений Джигме Лингпа получил от Лонгченпа полную Традицию Слушанья (или устную передачу). Когда Лонгченпа умер, земля сотряслась шесть раз подряд и было слышно шесть оглушительных раскатов грома. Он умер в стиле, называемом «Радужное Тело с остатком», в отличие от Радужного Тела без остатка.
Радужное тело с остатком приносит больше пользы другим существам, поскольку после смерти остаются «святыни». В частности, его мозг стал одной большой святыней. Это был особый сорт святыни, так называемый «шарирам» — цельный предмет белого цвета с желтоватыми узорами, напоминающими слоновую кость. Когда великие ламы посещали округ Лходрак, где хранилась святыня, они всегда просили частицу её.
Взяв молоток и долото, они откалывали кусочек. В течение года недостающий кусок самовосстанавливался, и мозг принимал свой обычный нетронутый вид. В Цурпу кусок этой святыни содержался в «Сокровищнице Святынь».
В моём монастыре в Дзонг-го Линге тоже был кусочек этой святыни величиной с сустав пальца. Однако настало время, когда Тибетское правительство закрыло доступ к сокровищнице и запретило людям откалывать куски мозга Лонгченпы. А потом пришли китайцы и уничтожили храм, в котором он хранился, так что теперь он, вероятно, потерян или уничтожен. Я пока ещё не слышал, чтобы кто-то спас или спрятал его. Таким образом, даже его физическое тело долгое время было способно приносить пользу другим.
Лонгчен Рабджам был современником Третьего Кармапы, Рангджунга Дордже. У них был один и тот же учитель, великий Видьядхара Дзогчена, известный под именем Кумарараджа. Поэтому Кармапа Рангджунг Дордже держал линии как Махамудры, так и Великого Совершенства.
Из-за того, что у них был один учитель, Лонгчен Рабджам и Рангджунг Дордже были братьями во Дхарме. Несмотря на их равный статус, Лонгчен Рабджам получал от Рангджунга Дордже пояснения по многим вопросам очищения от помех и упрочнения.
Однажды на рассвете, когда Рангджунг Дордже находился в строгом ритрите в маленькой хижине под скалой, находившейся над его основным монастырём в провинции Кхам, ему явился Вималамитра в теле мудрости (тело, состоящее из радужного света). Он растворился в точке между бровей Рангджунга Дордже. Впоследствии Рангджунг Дордже записал то, что теперь называется «Карма Ньингтиг», или «Суть Сердца Кармапы», полную систему учений Дзогчена. Рангджунг Дордже был известен как мастер Махамудры, но в действительности он практиковал и Махамудру, и Дзогчен.
То же можно сказать о Миларепе, который однажды спел:
«Я поведаю вам историю о том, как я сошёл с ума.Сначала сошёл с умаТило Шераб Сангпо, Праджнябхадра.Потом после него сошёл с умаНаропа, Великий Пандита.После него сошёл с умаВеликий Переводчик Марпа.Теперь я, Миларепа,тоже стал сумасшедшим!Порочное, демоническое влияниеучений Срединного Путисвело меня с ума спереди.Безумные учения Махамудрысделали меня сумасшедшим сзади.Демон Великого Совершенства в моём сердцеполностью снёс мне рассудок!Вот как случилось, что я стал безумным!».
По правде говоря, не только Миларепа, а большинство мастеров практиковали как Махамудру, так и Дзогчен.
В линии Кагъю говорится: «Часто львята снежной львицы бывают сильнее матери». Часто ученики имеют более сильное влияние, чем их учителя.
У ученика Миларепы Гампопы было множество учеников. Среди них было три основных ученика. Один из них, Селтонг Шогом из Нангчена, был очень необычной личностью; да и его ученики были весьма примечательны.
Они могли летать. Когда утром вставало солнце, они перелетали на противоположную сторону долины, чтобы оказаться в лучах солнца. Там, где они взлетали и садились всей своей стаей — и гуру, и ученики, — часто в скале оставались следы их ног.
Один раз мой отец привёл меня посмотреть на эти следы, и я насчитал более тридцати пар отпечатков. В те дни они, очевидно, не носили обуви, поскольку все отпечатки были отпечатками босых ног. Было очень ясно видно отпечатки пяток и пальцев. Когда же солнце клонилось к закату, они всем гуртом летели обратно, чтобы погреться в лучах заходящего солнца, — и там тоже оставляли отпечатки ног.
Когда Селтонг Шогом умер, дакини взяли его тело и поместили его в ступу, а ступу поставили в пещеру. Пещера находилась на уровне пятнадцатиэтажного дома, и к ней не вело никакой дороги или тропки.
Никто не мог попасть в неё. В пещере находилась ступа, украшенная «драгоценным словом», сделанным из песка. Много позднее король Нангчена выстроил многоэтажное сооружение из множества лестниц у этой скалы, так что люди, наконец, смогли достичь этой пещеры и увидеть ступу. На протяжении нескольких веков люди с почтением приносили туда аппликации из золотых листочков, так что со временем ступа стала выглядеть, как будто вся она сделана из чистого золота.
Это не просто легенда далёкой старины: я сам был там и видел эти знаки. Поскольку все ученики Селтонга Шогома освободились одновременно и ушли из этого мира, не осталось никого, кто продолжил бы его линию. Так она и закончилась.
Такие же истории можно рассказывать о ранних мастерах линий Дрикунг Кагъю и Друкпа Кагъю. Мастера, ученики и ученики их учеников — они становились всё сильнее и сильнее, прямо как в этой поговорке про львицу и львят. Действительно, бывает, что ученик становится сильнее учителя.
Вот вам ещё одна история о Радужном Теле. Во времена Кхъенце и Конгтрула был один человек, обретший Радужное Тело; об этом много говорили. Этого человека звали Ньягла Пема Дуддул, и много народа видело, как это произошло. Я лично знаю о двух людях, покинувших эту жизнь в Радужном Теле. Один из них был практиком Ваджраяны из области Дерге. Другая монашенка обрела Радужное Тело в коровьем сарае в хозяйстве матери одного из моих учителей. Свидетелями этого было несколько человек; мне эту историю рассказал Второй Джамгон Конгтрул, отчего я и уверен, что эта история правдива. Брат Джамгона Конгтрула, очень высокий и симпатичный парень, видел это своими глазами.
А было всё так. По их деревне проходила старая монашенка-паломница. Увидев зажиточный дом, она попросила дать ей место для короткого ритрита. Хозяева предложили ей для этого один из пустых сараев, где обычно стояли коровы. Она сказала им: «Я использую ваш сарай для строгого ритрита на одну неделю. Я хочу, чтобы вы запечатали дверь. Завалите её камнями, пожалуйста. Я не хочу, чтобы меня беспокоили».
Эта семья часто помогала практикующим, поэтому для них в её просьбе не было ничего странного. Они сказали: «Конечно. Делайте, как хотите». Они далее не стали спрашивать, кто будет заботиться о ней и приносить ей еду; они решили, что она уже с кем-то об этом договорилась.
Прошло три дня и начались странные вещи. Мерцающие световые вихри разных цветов просачивались из дыр и трещин в каменных стенах этого сарая. Свет сиял из-под крыши, а вокруг сарая быстро двигались сферы света. Хозяева задумались: «Что же там происходит? Кто присматривает за старушкой? Кто приносит ей еду?». Спросили у слуг. Слуги думали, что кто-то заботится о ней; но, в действительности, никто не приносил ей еды. Тогда хозяева решили, что она готовит себе сама; тут брат Джамгона Конгтрула спросил: «А там есть, где готовить?». «Нет. Там нет ни очага, ни печки», — ответили слуги. Тут хозяева заволновались: «Чем же она питается? Есть ли у неё вода? И что это за огни?».
Наконец, они решили посмотреть, что происходит. Разобрав завал камней и открыв дверь, они увидели, что тело монашенки распалось на части. Ладони рук были в одном углу, ноги — в другом; части её тела лежали в разных местах, не связанные более друг с другом. Из концов костей, наподобие дымка, поднимался радужный свет; тело продолжало распадаться. Увидевшие это были поражены: «Что это? Похоже, что она мертва!». У одного из присутствующих хватило присутствия духа сказать: «Давайте оставим её в покое. Похоже, что здесь происходит нечто необычное. Она просила о семи днях одиночества — удовлетворим её просьбу». С этими словами они опять запечатали дверь.
