— Прекрасно, милая. Не выспалась? — я киваю в сторону ее чашки с черным кофе без каких-либо добавок.
— Есть немного, понимаешь… — она бросает какой-то хитрый взгляд на Фабио и ее губы слегка приоткрываются, словно она вспомнила какое-то приятное событие.
Я морщусь в отвращении, но на самом деле его перевешивает злость, вспыхнувшая алым пламенем в груди.
Блондинка моргает, выходя из транса и делая глоток. Она так и не заканчивает фразу, а мне и не хочется слышать продолжение. Мое ли это дело? Нет. Но, сколько бы я ни пыталась прогнать это чувство ревности, оно только больше растет. И да. Можно признать, что я испытываю симпатию к преступнику и убийце, который вынудил сначала работать на него, потом уволил, опять принял и взял с собой в Нью-Йорк, что делает его не только преступником и убийцей, но еще и психом. И я, похоже, заразилась…
И я не понимаю, что именно меня в нем так притягивает? Внешность? Да. Он безусловно красив, харизматичен и сексуален. Его черные волосы, густые брови, прямой аристократический нос, высокие скулы и волевой подбородок — делают Фабио идеальной моделью для любого журнала. Его тело крепкое и мускулистое (я успела почувствовать это еще в тот раз, когда он нес меня на руках), вероятно, является предметом девичьих фантазий. В общем Фабио может быть главным героем во всех снах эротического характера. Однако разве только внешняя оболочка играет роль? Я никогда не была из числа тех девушек, что ведутся на смазливые мордашки и шесть кубиков пресса. Это является приятным бонусом, но главное — внутреннее содержимое. То, как обычно холодно себя ведет Фабио — интригует, но не вызывает бурные цирковые шоу в животе, а вот его вспышки заботы. Его слова. То, как он спрашивает в порядке ли я каждый раз после того, как меня похитили, и я очнулась. Его внимание к тому, что я ем. Он кажется человеком-тайной, а тайны как правило всегда хочется открыть. Фабио — тайна, которую я жажду разгадать и понять.
В какой момент это случилось? Не знаю. То, что я испытываю, смотря на него не поддается логике и выглядит сумасшествием даже для меня. Но я не могу оторвать взгляд от него. В душе словно распускаются цветы и разгоняют кровь по венам с новой силой. Такой, что перехватывает дыхание и в голове не остается ни одной мысли кроме предмета твоего влечения.
И от знания, что Виктория провела с ним ночь меня пробирает не только злость, но и обида. Такая жгучая обида, что еще немного — и в глазах появятся слезы.
Ну уж нет! Это будет выглядеть до нелепости глупо. Пусть я и сошла с ума, но Фабио должен сохранить холодный разум. Он взрослый мужчина. Конечно, у него будут подружки, а я скоро исчезну из его жизни. Так правильно, мне не место в этом мире, а ему никогда не понять моего. Мы как две стороны одной медали — без возможности встретиться.
Стоит огромных усилий выдавить из себя улыбку, откинув сердечные страдания.
— А я вот выспалась… — не успеваю закончить. Звонит телефон Виктории. У нее стоит противный звук на звонке и отчего то она не берет трубку очень долго. Просто смотрит, ждет, когда телефон замолчит. Он, кажется, этого не делает целую вечность, но потом наконец затихает. Только это не длится долго, и кто-то с остервенением продолжает названивать.
По коже начинает ползти зуд и где-то вдалеке я слышу голос Фабио:
— Не ответишь?
Дыхание сбивается и хватаюсь за виски, чувствуя, как одежда становится лишней, свет слишком ярким, а этот проклятый звонок ужасно раздражающим! Глаза закрываются. Голову сдавливает и предательские руки путаются в волосах, сильно оттягивая те. Чувствуется боль. Она не дает забыть, что я не во сне. Это реальный мир. Но затем я чувствую что-то гораздо более действенное и приятное нежели боль. Сильные руки подхватывают и прижимают к крепкой груди.
— Я с тобой. — шепчет бархатный голос на ухо.
И я сглатываю, не открывая глаза, кладу голову на плечо Фабио, погружаясь в сон.
Черт! Сколько можно спать?
Но в этих теплых и таких крепких объятиях мозг отключается, и я позволяю себе слушать биение его сердца и вдыхать аромат мужского тела.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
ГЛАВА 19
Когда я снова прихожу в себя, с ужасом понимаю, что пробыла в отключке весь день: за окнами во всю стену уже ночной город переливается яркими огнями. Моя шея изогнута под каким-то неестественным углом, поэтому, когда я пытаюсь изменить положение, резко вспыхивает боль.
— Боже… — бормочу я, аккуратно садясь и потирая заднюю сторону шеи.
Оглядываясь по сторонам, замечаю, что Фабио не отнес меня в мою временную комнату, а оставил в гостиной на диване. Понятно теперь, почему все тело онемело.
— Я смотрю, ты наконец проснулась.
Мигом позабыв про недавнюю боль в шее, резко оборачиваюсь в сторону кухни. Блондинка сидит на том же месте, что и утром, но теперь ее повседневное платье сменилось на изящное вечернее. Ярко-желтая ткань плотно облегает ее стройную фигуру, выгодно подчеркивая грудь, тонкую талию и длинные ноги.
— Опять ты. — уже не заботясь о вежливом тоне, весьма недовольно бурчу я. И что эта фифа здесь забыла? Неужели снова пришла к Фабио? Возможно, у них свидание. Не зря же она так вырядилась.
Вики усмехается и встает со своего места направляясь к выключателю. Когда загорается свет, я непроизвольно жмурюсь, а ее ярко-голубые глаза весело прищуриваются, изучая меня.
— А ты несильно то и рада нашему знакомству. — замечает она, все еще стоя у стены, скрестив свои ноги. Я фыркаю, сбрасывая плед.
— Да нет, почему? Очень рада, Вики. — произнося ее имя, широко улыбаюсь так, что сразу становится заметно мое лицемерие.
— Вау, у кого-то есть зубки.
— И не только зубки, еще и мозги. — выразительно приподнимая брови, стучу пальцем по виску.
Она разражается громким смехом и отталкиваясь от стены подходит ближе, беря по пути со стула какой-то пакет.
— Ну тут я сомневаюсь конечно…
— А больше ни в чем не сомневаешься? А, Вики? — мой тон неожиданно резок.
— На что ты намекаешь? — вполне невинно интересуется она и скидывает на диване рядом со мной черный пакет. Нет, ну надо же! — Там платье. Надень его.
Я поджимаю губы, и следующая фраза вырывается из моего рта прежде, чем я успею ее остановить.
— Вы любите, когда за вами наблюдают?
На мгновенье брови Виктории хмурятся, но потом она, кажется, понимает смысл и ее губы расползаются в такой широкой улыбке, что еще чуть-чуть и станут видны зубы мудрости. Мое лицо заливает краска. Надо же было такое ляпнуть.
— Ааа, — весело протягивает она. — Теперь то все понятно. — вдруг заявляет она, не переставая улыбаться, а я только больше злюсь, когда из пакета она достает кусок черной ткани, называемой платьем.
— Что тебе понятно? — спрашиваю я, пылая в огне своего недовольства и смущения одновременно. Они действительно возьмут меня на их свидание? Настолько жаль бедную девчонку, страдающую от зависимости?
— Ты ревнуешь. — заявляет она, прикладывая ко мне платье и довольно цокая языком. — Я знала, что тебе пойдет. Мне подарил его бывший в честь нашего расставания, сказав при этом, что увидел это сучье платье и сразу вспомнил обо мне. Забавно, не правда ли?
Я отклоняю назад голову, пытаясь сообразить шутит она или нет. Судя по ее сосредоточенному лицу — нет, она абсолютно серьезно.
— Очень, но с чего вдруг я должна надевать твое платье? — наконец я отпихиваю блондинку от себя.
— Ты даже не отрицала. — хмыкает она, и мои брови сводятся на переносице. Что это за девушка вообще? Такая странная…
— Что именно?
— Я сказала, что ты ревнуешь. — напоминает она.
Лицо сразу же начинает гореть.
— Да? Не помню такого…
Ложь. Конечно, я помню, но почему-то мой разум считает самим собой разумеющимся ревновать Фабио и даже не отрицать этого.
— Между мной и Фабио ничего нет. — говорит блонди неожиданно серьезно. — Но я тебе искренне не советую рассчитывать на что-то с ним.
Ее заявление, мягко говоря, ошарашивает и я лишаюсь дара речи на мгновенье. И что это должно значить? Я не про то, что между ними ничего нет — это было неожиданно, но какая-то невидимая тяжесть упала с плеч, что все еще казалось ужасно неправильным. Однако ее заявлении о том, что мне не на что рассчитывать заставило почувствовать себя идиоткой.
