Как она вообще посмела резать вены? Идиотка! Ярость постепенно сходила на нет, когда я пытался нашарить руками на ее теле новые шрамы, боясь, что она причинила себе еще больше вреда. Не найдя ничего, успокоился. Теперь я полностью расслабился, пытаясь контролировать ситуацию. Старясь не причинить ей вред, нежно, проведя языком по нижней губе, принялся зализывать ранки. Ее кровь дурманила, мозг отключался, передавая временно свои обязанности дикому желанию обладать женщиной.
— Никогда, слышишь… — отстранившись, прорычал ей в губы, — не смей подвергать свою жизнь опасности!
После чего, вновь набросился на ее губы, но уже высвобождая на волю страсть, таившуюся где-то в самом дальнем углу моей души. Поразившись, что могу испытывать подобные чувства, углубил поцелуй. Ника не сопротивлялась, она отчаянно желала этого так же, как и я. Отвечая на мой поцелуй страстно, зарылась руками в волосах. Моя выдержка трещала по швам. Ночь, тесная кровать, непосредственная близость манящего тела, запах, пьянящий, от которого можно сойти с ума, и прикосновения, нежные, обжигающие… Я поражался, как до сих пор не сорвал с Ники сорочку, и не вошел одним толчком. Сейчас меня можно было смело записывать в книгу рекордов Гиннеса.
Нехотя отрываясь от сладости губ, чуть не застонал, когда нежные руки, до сих пор находившиеся в моих волосах, потянули голову назад, не желая выпускать меня. Черт! Было сложно не поддаться искушению.
Нет… Нельзя! Еще рано! Я мысленно пытался уговорить себя и внутреннего зверя, когда он рычал на меня, сопротивляясь, требуя взять пару, отметить ее.
Пытаясь выровнять дыхание, перекинулся на бок, увлекая за собой Нику. Она молчала, но я слышал, как бешено билось ее сердце. Мог поспорить, что сейчас ее затопило волной желания. Я чувствовал этот умопомрачительный аромат, исходящий от Ники. Ликуя, что я мог заставить ее желать меня так же сильно, как каждый раз она заставляла меня засыпать со стояком, крепче обнял ее и поцеловал в висок.
— Почему? — спустя некоторое время, когда мозг полностью соображал, задала вопрос Ника.
— Что именно? — лениво ответил, желая быстрее уснуть, так как желание обладать лишь на миг успокоилось, и сейчас вновь набирало обороты.
— Ты ведь мог меня… — она осеклась, не решаясь закончить мысль.
— Беспрепятственно взять? — язвительно ответил, прикидывая в уме, о чем может сейчас думать Ника.
— Ну, можно и так сказать, — заключила она и тихонько хмыкнула.
— Мог, не буду скрывать, — я говорил спокойно, даже безразлично, не желая выдавать свои истинные чувства.
Незачем ей об этом знать. Я не собирался быть марионеткой в ее руках. Утром она прекрасно продемонстрировала то, как может управлять моими чувствами. Больше я не собирался позволять ей таких вольностей.
— Это не стоит того, — в моем тоне скользнул холод, когда я говорил.
Конечно, я слукавил. Как можно было не понять, что сейчас между нами было не обычное притяжение? И даже не голод, это была связь. И если я это прекрасно осознал, то Ника никогда этого не поймет. В лучшем случае, спишет на нехватку секса, который, между прочим, ей еще запрещен! Но она, видимо, об этом не задумывается.
Хоть я и был последней сволочью, но пользоваться тем, что плывет мне в руки неосознанно, при этом причиняя вред, не мог. По крайней мере, не с этой женщиной. С другими — да. Но эта… Она была особенной. Моей! Только моей…
— Да, действительно, это того не стоит! — я ухмыльнулся, когда из робкого ее голос перешел в недовольный, даже осуждающий.
— Спи! — только и сказал я, погружаясь в желанную темноту.
— Дерок… — тихонько прошептала Ника, отчего я рыкнул.
— Ну что еще? — недовольно пробурчал, желая побыстрее отделаться от глупых вопросов.
— Спасибо… — искренне сказала она.
Наступило долгожданное молчание.
Я был поражен от одного лишь слова. Казалось бы, что в нем такого? Но то, как Ника его произнесла и сколько вложила смысла… Теперь спать казалось глупой затеей. Мне вдруг отчаянно захотелось слышать ее голос, ощущать, как он приятно ласкает мой слух. Черт… я становился влюбленным идиотом. Не меньше. Хотя само слово «влюблен», не имело для меня понятия. Что это за зверь такой? Но, кажется, сейчас я начинал понимать его.
— Послушай, — присев на кровати, подогнул ноги и уткнулся взглядом в стену, — я знаю о том, какие чувства ты ко мне испытываешь, — на секунду замолчав, перевел дыхание, — но, давай договоримся, что отныне у нас перемирие, хотя бы ради сына. Я не буду тебя трогать или ущемлять в чем-то, просто будь добра, выполни лишь одно мое правило, — вот теперь было самое сложное.
— Какое? — нерешительно спросила она, заметно нервничая.
— Маленький пустячок, — обернувшись, послал ей улыбку. — Кошака больше никогда не будет в твоей жизни! — требовательно сказал я, смотря Нике в глаза.
Она тяжело сглотнула и прикусила нижнюю губу. На глаза навернулись слезы, которые она пыталась скрыть.
— Ты ведь уже изначально поставил это условие. Я не понимаю… — рассеяно ответила Ника, глубоко вдыхая, пытаясь не расплакаться.
— Нет, Ника, — я помотал головой, пытаясь объяснить ей ситуацию. — Изначально, я не желал выпускать тебя из стаи. Теперь ты можешь покидать ее, когда тебе вздумается. Можешь делать все, что хочешь — навещать свою… — замолчав на минуту, пытался не назвать эту девку сукой, — …подругу, можешь ездить к Вульфу с Эви, да, черт, куда хочешь. Но если я узнаю, что ты виделась с кошаком… — закрыв глаза, перевел дыхание, — Я убью его, — просто и без утайки, высказался, следом ожидая ответа.
— А меня? — ахнув, спросила она, испуганно заглядывая мне в глаза.
Наверно, мое откровение было для нее, как гром среди ясного неба.
— Не знаю… — я задумался.
А что я мог с ней сделать? Приковать к кровати? Иметь во всех позах, вытесняя его запах? Забрать сына? Убить? Все это было так глупо и бессмысленно.
— Просто сделай так, как я прошу. Неужели это много, по сравнению с тем, что ты получишь? — мне было интересно услышать ответ.
Ника не решалась заговорить еще минут двадцать. О чем она думала в этот момент, я мог лишь смутно догадываться. Что перевесит для нее в этой чаше весов? Сын или любовник? Хотя, судя по всему, отличный любовник… Хотелось рычать от досады! Какой-то блохастый кот сейчас может перечеркнуть все то, что я таким трудом пытался исправить.
— Я согласна, — ее ответ внезапно вывел меня из задумчивости.
Что? Согласна? Я не мог поверить своим ушам. Хотя, что радоваться? Это решение она приняла лишь ради сына. В этом не было сомнений. Только сейчас я догадался, по какой причине Ника хотела покончить жизнь самоубийством. Что ж, это лишний раз доказывало, что чаша весов все время будет перевешивать в мою пользу!
