Три дня назад она, сидя в темном гараже и дрожа от страха, молилась, чтобы ее оставили в живых. В случае, если бог услышит ее молитвы, Людмила собиралась начать жизнь с чистого листа и позабыть все обиды.
Сегодня она одета в шикарное платье от Версаче яркого красного цвета и такого же оттенка шляпу с широкими полями, идет под руку с интересным мужчиной и, видит бог, она не собирается отказываться от мести бывшему жениху.
Все это действо происходит в Германии, она здесь, чтобы пересесть на другой лайнер, который летит на Майорку. Чудеса, да и только!
Впрочем, на этом приятности закончились.
Да, они нагнали Макса, прилетев во Франкфурт чуть раньше него. Людмила готовилась устроить скандал с криками и воплями на радость прессе и фотографам. Но вот незадача, на борт, которым летел Климов, не было ни одного билета. Кроме того, не было шансов даже приблизиться к Максиму. Лайнер дозаправили, и он взмыл в воздух. Людмиле осталось только помахать ему в след рукой.
После чего из-за беспорядков в городе аэропорт перекрыли, многие рейсы перенесли или вовсе отменили, большинство пассажиров томились в залах ожидания, не имея никакой информации.
Сидя в машине на заднем сидении рядом с Людмилой, Тамерлан разоткровенничался и ударился в воспоминаниях. Видимо, это произошло от нахлынувших ностальгических чувств.
— Мой друг не такой суровый, каким кажется. В девяностые годы мы с ним плечом к плечу в таких разборках участвовали, что мама не горюй, как только живы тогда остались. Я его здорово выручил, можно сказать, что грудью закрыл от пули. На мне броник был, а он полез на рожон, будучи не прикрытым. Тогда были разборки на каждом шагу, передел собственности, рейдерские захваты прокатились по стране. Теперь мы с ним как братья, поэтому любая моя просьба выполняется им с широкой улыбкой. Тем более, ему это ничего не стоит, в таких высоких кругах, в каких летает мой друг, мне и во сне не побывать.
— Даже так, — Людмила с интересом посмотрела на сидящего на переднем сидении мужчину.
«Не красавец, — подумала Аверина, разглядывая незнакомца, мужчину явно с примесью восточной крови, которую выдавали раскосые черные глаза, удлиненная форма лица и смуглый цвет кожи. — Не красавец, но что-то в нем есть».
— Остановимся в доме моего друга, только веди себя так, словно ничего не происходит. Мой друг не любит всех этих восторгов и поклонений, он скромный, в отличие от меня.
Глава 35
Марио Джентиле слушал водителя, который предлагал ему вернуться в отель и подождать, когда все нормализуется. Но Марио так не хотелось возвращаться, стоять в пробках, объезжать центр из-за беспорядков в городе, снова выбирать гостиничный номер на каких-то пять-шесть часов, что он решил остаться в аэропорту и спокойно дождаться другого рейса.
Он предпочитал путешествовать налегке и почти не имел багажа кроме небольшой сумки, переброшенной через левое плечо, да фотоаппарата, висевшего на груди, с которым мужчина практически не расставался.
Отец Марио, Антонио Джентиле, владел крупной мебельной фабрикой, был хорошим семьянином и добропорядочным гражданином своей страны. Вовремя попав в струю, он открыл сначала несколько цехов по производству мебели из натуральной древесины, а со временем, нарастив мощности и подкопив денег, открыл мебельную фабрику под своим брендом.
Под началом хорошего управляющего бизнес за несколько лет набрал обороты, их семья ни в чем не нуждалась и могла позволить себе не думать о деньгах.
Еще в детстве Джентиле обучился фотоделу, позже закончил архитектурный по специальности дизайнер интерьера. Работа в этой области так увлекла его, что он сутками просиживал над дизайн-проектами, создавая в 3D программе причудливые в своей оригинальности интерьеры то для конференц-зала, а то для нового молодежного кафе. Последний проект загородного дома Марио сделал в очень короткие сроки. Заказчик остался им очень доволен, щедро заплатив за проделанную работу.
Пять лет назад Марио занялся фотографией, открыв свою небольшую фотостудию. Хобби отнимало почти все свободное время мужчины, Марио отдавался всецело любимому делу, он буквально бредил черно-белыми снимками.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
С началом мирового экономического кризиса дела на мебельной фабрике отца пошли немного хуже, начались сокращения рабочих мест, забастовки и митинги в некогда благополучной Италии. Марио решил попытать счастья в журналистике, попробовать реализовать себя в этой профессии.
Он легко поступил на журфак, проучился полгода, но после смерти отца вынужден был прервать учебу, ему нужно было вплотную заниматься семейным мебельным бизнесом, помогать маме и младшему брату Франко, которому к тому времени исполнилось семнадцать. Конечно, у Джентиле были родственники, которые могли бы оказать поддержку молодому парню, но у итальянцев не принято сидеть на чьей-то шее. Нужно стараться и пробиваться самому.
Три года назад фотоснимки, которые Марио сделал, когда в лучшие годы путешествовал по разным уголкам России, а позже выложил их в интернет в платный доступ, неожиданно обрели огромную популярность. Особенно удалась фотосессия на Байкале. Агентства и издательства стали наперебой предлагать молодому мужчине неплохие деньги за эти фото. Это был его звездный час, который Марио не упустил. Джентиле заметили, стали приглашать поучаствовать в различных проектах и мероприятиях, как благотворительных, так и коммерческих.
После нескольких успешных фотовыставок Марио обрел популярность и известность, как талантливый фотограф с нестандартным взглядом на окружающую действительность. Благодаря компьютерной обработке, фотографии Марио балансировали на грани воображения и реальности. Причудливые, но интригующе интересные фото очаровывали и погружали в сюрреалистический мир. О Джентиле или, как его еще называли, MD, заговорили, он почувствовал себя избранным, но не зазнался. Он понимал, что до настоящей славы ему еще далеко…
Джентиле стал снимать целенаправленно по заданию крупных изданий, превратившись со временем во внештатного фотокорреспондента. Подписывался он чаще всего своей фамилией, не желая тогда иметь псевдоним. Когда Марио приезжал в Россию, он подписывался псевдонимом «Вежливый», так звучала его фамилия в переводе на русский язык. Его снимки очаровывали своей красотой, и не важно, была ли это природа или портрет человека, Марио умудрялся делать такие кадры, от которых невозможно было оторвать взгляда. Его фото затягивали, будоражили сознание людей, доводя порой до мурашек.
Марио мечтал открыть свою фотогалерею, на которую он бы мог приглашать известных фотографов, а также попутно выставлять и свои работы. Для этого нужно было обрести еще большую популярность и стать финансово состоявшимся без оглядки на семью.
Второй его тайной страстью была страсть к коллекционированию раритетных предметов, принадлежавших известным особам прошлых столетий.
Так, он потратил несколько сотен евро на шляпку и перчатки русской красавицы Лопухиной. С виду это сущая безделица для мужчины. Но коллекционер, навечно поселившийся в душе Джентиле, не смог удержаться от соблазна иметь аксессуар известной красавицы девятнадцатого века.
Сейчас в аэропорту Франкфурта, когда немецкая таможня шерстила багаж пассажиров, внимание Марио привлекла девушка в платье ярко-красного цвета и широкополой шляпе такого же оттенка. Колесико ее огромного розового чемодана попало в решетку перед дверью, и бедная девушка никак не могла извлечь его из западни. Марио по инерции навел фотоаппарат и сделал один кадр. Лица незнакомки не было видно полностью, шляпа скрывала его большую часть. Лишь светлые волосы локонами струились по плечам девушки. Загадочный получился кадр.
«Красивая», — подумал мужчина, когда незнакомка подняла на него серо-голубые глаза.
— Signorina, lascia che ti aiuti[1], — произнес итальянец, но видя, что девушка не понимает, перешел на английский с легким акцентом.
Девушка беспомощно развела руками и произнесла на русском:
