Он также участвовал в подавлении мятежа роялистов в Тулоне, завершившегося жесточайшими репрессиями, причем Фрерон не брезговал брать большие деньги с людей, желавших спасти свою жизнь за выкуп.
В 1795 году его вновь направили уполномоченным комиссаром на юг, где теперь свирепствовал термидорианский террор. Правда, на сей раз он вел себя более умеренно, освобождал политических заключенных, организовал оказание помощи бедным, посещал народные праздники, устраивал корриды и бесплатные балы, покровительствовал представителям искусства. Он вел роскошный образ жизни, всегда был окружен множеством друзей и красивых женщин, первое место среди которых занимала Полина Бонапарт.
Это уже не была красивая дикарка, еще не изжившая из своей памяти впечатления босоногого детства. После успешного подавления роялистского мятежа 5 вандемьера в Париже Наполеон стремительно взлетел по служебной лестнице, получил хорошее жалованье, прислал в Марсель с Люсьеном более 50 000 ливров, так что его сестры были теперь изящно одеты и следили за последней парижской модой. Баррас в своих мемуарах написал, что «Полина и Фрерон жили как муж и жена», но известно, что после своего падения Баррас всячески старался очернить семью Бонапартов и не останавливался перед тем, чтобы лишний раз приврать. В опровержение этого утверждения историки обычно приводят письмо от 9 марта 1796 года, написанное Полиной Фрерону:
«Нуэ передаст тебе мое письмо. Скажи ему, чтобы он всегда приходил. Я считаю его надежным в сохранении тайны. Я не ответила на твое вчерашнее письмо. Моя любовь есть залог моего ответа. Да, я клянусь, дорогой Станислас, любить лишь тебя одного. Мое сердце всецело отдано тебе. Кто смог бы противодействовать любви двух существ, которые всего лишь ищут счастья и находят его любя? Нет, мой друг, ни матушка, никто не сможет отказать тебе в моей руке. Благодарю тебя за знак внимания, выразившийся в присылке пряди твоих волос. Равным образом посылаю тебе свою. До свидания, Станислас, мой нежный друг, обнимаю тебя так же, как я тебя люблю».
Люди, обменивающиеся прядями волос, явно не живут как муж и жена, хотя позднее они определенно стали любовниками. Читателю может показаться странным изысканный тон письма полуграмотной Полины (по свидетельству современников, в ту пору она даже плохо говорила по-французски), но все сходятся во мнении, что она писала письмо под диктовку либо Элизы, либо Люсьена, получивших солидное образование в своих учебных заведениях. Дело в том, что никто в глаза не видел этих писем, они впервые увидели свет во французском «Историческом журнале» в 1834 году и с тех пор неоднократно перепечатывались в различных исторических изданиях, но где теперь хранится эта часть коллекции Дидо, не известно никому.
К тому времени положение Фрерона пошатнулось, его теперь обвиняли в симпатиях к якобинцам и слишком широком образе жизни. Поэтому его не удовлетворяло иметь Полину просто в качестве любовницы, он хотел жениться на сестре Наполеона, приобретавшего все большее влияние. Похоже, сначала комиссар просил ее руки у мадам Летиции, похоже, что она благосклонно отнеслась к этому. А в тот же день, когда Полина написала вышеприведенное письмо Фрерону, Наполеон в Париже женился на вдове де Богарне. На пути в Италию он заехал в Марсель и сообщил матери о своей женитьбе. Общеизвестно, насколько клан Бонапартов был недоволен его бракосочетанием с «первой куртизанкой Парижа». В тот же вечер он ужинал с генералом Леклерком, командиром марсельского гарнизона, и Фрероном. Похоже, Фрерон воспользовался этой благоприятной возможностью, чтобы попросить руки Полины, и получил положительный ответ. Наполеон написал в Париж Жозефу:
«Я не вижу никакого препятствия в замужестве Полины, если он богат».
Но вскоре после этого Бонапарт узнал, что член Конвента Максимен Инар направил отчет по пребыванию Фрерона на юге: «Каждый раз, когда я посещаю юг, я обнаруживаю следы разрушений и крови, которые он распространяет. Повсюду, где я натыкаюсь на преступление, я нахожу Фрерона». Фрерона отозвали, попытки оправдаться оказались безуспешными, он заметался в поисках спасения, единственная соломинка, за которую стоило ухватиться, был Наполеон. На сей раз Летиция дала претенденту на руку дочери уклончивый ответ, и он пишет брату Полины:
«Перед отъездом ты обещал мне, мой дорогой Бонапарт, письмо для твоей жены; мы договорились, что ты объявишь ей о моей женитьбе, чтобы она была не слишком удивлена внезапным появлением Полины, когда я представлю ее ей. Посылаю тебе ординарца в Тулон, чтобы забрать означенное письмо, подателем которого буду я. Твоя мать воздвигла легкую преграду моей настойчивости. Я намереваюсь вступить в брак в Марселе через 4–5 дней, все устроено для этого. Напиши немедленно твоей матери, чтобы устранить все затруднения. Я полностью готов, у меня есть согласие моей юной подруги, с какой стати отдалять эти узы, которые завязала самая нежная любовь? Мой дорогой Бонапарт, помоги мне преодолеть сию новую помеху. Я рассчитываю на тебя. Мой друг, я обнимаю тебя, и я принадлежу тебе и ей на всю жизнь».
Он не дождался ответа Наполеона на это письмо. В начале мая главнокомандующий Итальянской армией получил письмо от актрисы Массон:
«Я – любовница Фрерона, у меня двое детей от него, и я ожидаю третьего».
Тогда Наполеон написал Жозефине:
«Прошу тебя, друг мой, сообщить Фрерону, что моя семья не намерена отдать замуж за него мою сестру и я твердо намерен предпринять некоторые действия, дабы помешать сему. Прошу тебя передать это моему брату [Жозефу]».
Опасаясь, как бы Жозефина не забыла это поручение, он на другой день пишет такие же письма Жозефу и Мюрату. Фрерон не мог смириться с крушением своих планов и занялся подстрекательством своих друзей оказывать давление на Жозефину, чтобы та замолвила словечко в пользу этого брака перед Наполеоном. Но жена генерала обладала большим опытом по определению направления, в котором дует ветер в политических кругах и даже заявила во всеуслышание, что чувствовала бы себя обесчещенной, если бы девушка из семьи Бонапартов вышла замуж за Фрерона.
Полина не смогла смириться с потерей любимого человека и продолжала писать ему (предположительно, под диктовку Люсьена, отношения с Элизой у нее к тому времени испортились). Вот письмо от 6 июля 1796 года:
«Друг мой, все сговорились, чтобы противодействовать нам… Я вижу из твоего письма, что твои друзья оказались неблагодарными. Вплоть до жены Наполеона, которую ты считал на своей стороне! Как мы несчастны… Но все эти трудности не умаляют моей любви, они лишь усиливают ее. Я советую тебе написать Наполеону. Я хотела бы написать ему сама, что ты скажешь об этом?
