Перед глазами Ники все потемнело. Вот, значит, как? Их с Никитой уже и в постель уложить успели, и в любовники записать?!
Не отдавая себе отчета в своих действиях, Ника отвесила Стелле хлесткую пощечину, как пару минутами раньше Катерина.
От неожиданности Стелла запнулась на полуслове, потрясенно глядя на Нику.
– Никушка, ты иди, а мы тут с девочкой поговорим кое о чем, хорошо? — невесть откуда взялась за плечом Зинаида.
Понимая, что в таком взвинченном состоянии, как сейчас, она вполне может наломать дров, Ника предпочла послушаться Зинаиду и отправилась к себе в отсек.
О чем именно говорили Зинаида и Стелла, так и осталось для нее загадкой, потому что бывшая главная редакторша увела зарыдавшую по второму кругу барышню куда-то в коридор. Впрочем, ей это было неинтересно. Куда больше Нику волновало сейчас то, что ее коллеги считают ее любовницей Аникушина, и слова Стеллы — лучшее тому подтверждение.
Что же делать? Не будешь же всем и каждому доказывать, что это не так! Опять же: да кому какая разница, насколько они близки с Никитой?
Хотя что она себя обманывает! Конечно же, если ее коллеги считают, что она — протеже главреда, то и относятся к ней соответственно. И в любой момент могут заявить, мол, знаем мы, кумушка, почему тебя так начальство любит, можешь нам лапшу на уши не вешать и старательностью своей глаза не мозолить. В курсе мы, в каких делах ты особенно старательна…
И все же, с чего Стелла обозвала их любовниками? Может быть, просто из вредности? Они ведь с Никитой ведут себя очень-очень осторожно, никаких переглядываний и объятий в рабочее время не позволяют, даже домой порознь разъезжаются. Или… или это именно Стелла залезла к ней в сумочку и выяснила, кому принадлежит Гошка?!
Ника почувствовала, что ее голова идет кругом. Совершенно непонятно, зачем Стелле было нужно шпионить за ней. Просто из любопытства? Да нет, на нее это совершенно не похоже. Сия барышня настолько поглощена собой, что все окружающие ей просто до фонаря.
Нет, скорее всего дело действительно в ее дурном характере, и не более того. Захотелось своей коллеге гадость сказать, вот и брякнула первое, что на ум пришло. И чего она только к ней отправилась? Успокоить, видишь ли, захотелось! Да надо было сразу гнать ее из редакции и не миндальничать. Такие, как Стелла, только окрики и понимают.
Ну а теперь настроение испорчено окончательно и бесповоротно. Может быть, и впрямь попросить Никиту уволить эту нахалку? Все равно толку от нее как от козла молока, статьи пишет левой ногой по диагонали, да и то после пяти-шести пинков, над ошибками работать не собирается, ведет себя вообще черт знает как. Правда, это автоматически будет означать, что Виктор достался Кате, но это уже не Никины печали и радости. По крайней мере верстку номера та сдала в срок и нигде не накосячила. Ну а что до ее амурных дел, так может быть, если Стелла уйдет, то и Катерина будет вести себя поспокойнее. Да, пожалуй, именно так и надо поступить! И если разобиженная Стелла станет на всех перекрестках вопить, что ее уволили только потому, что она перешла дорогу любовнице главного редактора… то пусть так оно и будет! Зато другие ее коллеги после такого трижды подумают, прежде чем раскрывать свой рот и хамить. Все равно — ее здесь не любят, это бесспорный факт. В редакции вообще каждый сам за себя, барахтается, как может. Ну а раз так, то не мешает устроить кое-кому образцово-показательную порку. Тем более что Стелла сегодня перешла за все мыслимые рамки. Черт возьми, она самая молодая из всех присутствующих, а ведет себя так, словно с ровней общается! Ведь насколько была приятная девушка в самом начале, и какая мерзость теперь из нее прет!
Ника заварила себе крепкого чая и, прихватив горсть рассыпчатых печений, вернулась обратно в отсек. Что ж, она и так до упора пыталась быть милой решительно со всеми. Но пришла пора дать понять, что хамства и халтуры она долее терпеть не намерена. Ну ладно, аврал по поводу сдачи первого номера обновленного журнала — это понятно и где-то как-то прогнозируемо. Но все равно: половины накладок могло бы не быть, если б кое-кто надлежащим образом выполнял свои обязанности, а не витал в облаках, работая по принципу «На тебе материал, отцепись только!».
Приняв такое решение, Ника ощутимо расслабилась. Как она ни пыталась, изъяна в своих доводах она найти не могла, а значит, не сможет найти их и Аникушин. А что до освободившейся ставки, лучше пока подождать с приемом на работу нового сотрудника. Вот когда все более-менее утрясется, тогда и взять какого-нибудь парня полноценным бегающим корреспондентом. Иначе нет никакой гарантии, что новенькая, уяснив себе расстановку сил, не начнет вместе с прочими претендентками строить глазки наследнику. Хватит уже этих брачных игрищ!
Но изгнать с позором нахалку Стеллу у Ники, увы, не получилось. Минут через пятнадцать та, с красными от побоев и слез щеками, сама пришла к Нике и попросила прощения «за безобразное поведение». Как Ника ни крепилась и ни уговаривала себя быть жесткой, ничего у нее не вышло. Конечно же, можно было бы наплевать на данное Стелле обещание и все равно наябедничать Аникушину, но это вышло бы совсем некрасиво. По крайней мере Ника себе такое точно не простила бы. Поэтому пришлось махнуть рукой и принять извинение зарвавшейся девицы.
Поскольку после такой встряски о работе можно было и не помышлять, Ника принялась раздумывать о том, ради чего Зинаида так носится со Стеллой. Ведь фактически это именно она вправила той мозги на место и настояла на том, что перед редактором стоит повиниться. Но зачем это было нужно Зинаиде? Неужто у этой железной бабы есть собственные понятия о том, как надо вести себя в коллективе, и она, хоть и понижена в ранге до простого корректора, продолжает радеть за общее дело? Ведь если так вспомнить, Стелла и ей успела нахамить, будучи фавориткой Виктора. Но Зинаида предпочла спрятать гордость в карман и по душам поговорить со Стеллой. Может быть, это ее нерастраченные материнские инстинкты взыграли? Стелла, конечно, великовата по возрасту для ее дочки, но все же…
Нет, положительно все вокруг настолько запуталось, что просто так с наскока ни в чем не разберешься. Если раньше можно было рассчитывать на откровенность коллег, то сейчас об этом можно и не помышлять. За исключением Зинаиды и Раечки, все остальные держатся сами по себе и на контакт не идут. Впрочем, видимо, никакой дружбы между женщинами и раньше не было, эффект сплоченности достигался исключительно благодаря напору Зинаиды и наличию у каждой из них в прошлом неудачного брака. Но просто быть разведенной, чтобы найти себе настоящих подруг, этого все-таки недостаточно.
