Мой взгляд столкнулся с одним из них, тем что был ближе. Унылый темный сгусток темной шерсти, с большущими и очень грустными глазами. Держась за прутья клетки, он тяжело дыша, взирал на меня, как на нечто среднее между источником зла и спасением. И где-то в глубине моей души что-то умирало, воя и плача.
Девушка тем временем продолжала объяснять мне ситуацию, связанную с бедственным положением приюта. Голос ее хоть и звучал по-прежнему резко, гневно, но постепенно обретал стремление поделиться информацией, выговориться. Возможно накипело.
— …Да, мы существуем без средств к самому существованию. Да, государству и городским властям на нас плевать. Они второй год не могут рассмотреть наше прошение на здание более вместительных масштабов и мы выживаем на пожертвования и на личные вложения. Все люди, которых ты тут видишь — добровольные волонтеры, а местные бюрократы, будь они неладны, нас считают отбросами. Но мы есть и мы боремся за них…— девушка фыркнула, обводя рукой заполненное разномастными животными помещение, — я помню, вы воды хотели. Попили? Всего доброго. Извините, но времени нет, а ресурсов не хватает.
Я опешила и округлила глаза. Стало как-то неприятно, меня словно облили чем-то липким и едким. С одной стороны, я понимала девушку, но с другой…возникло чувство, что я крайняя.
Неожиданно незнакомка прижала изящные пальчики к вискам, зажмурилась, словно собираясь с мыслями и снова заговорила. На этот раз более спокойно:
— Прошу прощения. Я наверное вам нагрубила. Не хотела, хорошие манеры никогда не были моей отличительной чертой. А сейчас, еще и период тяжелый. Последние дни мы еле справляемся, зверей все больше, такого наплыва давно не было и все истощены до предела. Мы стараемся их подпитывать своими ресурсами но…ой, да что это я? Опять жалуюсь. Не обращайте внимания, — она отмахнулась и даже улыбнулась. Грустно так, но словно стремилась храбриться. — Меня зовут Иветта Лаграс. Отвечаю за здешнюю обитель осиротевших душ. Вам помощь наверное нужна, — она указала на мое «мучное платье» и на поцарапанные шипами кисти рук. — Ох, лесные духи, да что ж с вами случилось?
Все ясно, Иветта заметила парочку синяков, судя по направлению взгляда на ключицу и локоть, выглядывающий из разодранного рукава.
— Напал кто?
— Нет, скорее попала в неудачную ситуацию, — отмахнулась, вспоминая, как налетела на шипастый куст. А вот синячками обзавелась, пока тренировалась в портальной магии с герцогом. Главное, чтобы он из не заметил, а то что-то подсказывает мне — он как благородный мужчина, может и остановить тренировки.
— Идите за мной. Садитесь! — решительно заявила Иветта.
— Да не стоит, все в порядке.
Этого мне еще не хватало. Едва увидела как девушка достаёт несколько флаконов и бинт, активно замотала головой. Им самим не хватает, а она на меня еще тратить будет лекарства и бинты.
— Садитесь, сказала! — командовала она.
— Я не хочу, чтобы вы тратили на меня лекарства, — попыталась вырвать свою руку, на которую девушка уже выливала жидкость из флакона.
— Дела плохи, но не настолько. Отпустить вас с царапинами, которые могут спровоцировать заражение - не могу. И вообще помогать — моё призвание. Точнее профессия. Поэтому прошу не сопротивляться.
Усмехнувшись, Иветта склонилась над моими мелкими повреждениями, старательно обрабатывая каждое.
Пока она занималась врачеванием, я не удержалась и расспросила ее о ней же. Выяснилось, что Иветта по профессии маг лекарь, а по призванию ветеринар и травница. Закончила столичную академию, пройдя отбор среди простолюдинов с хорошими рекомендациями от своего наставника — отставного мага врачевателя, поселившегося в провинции.
После обучения Иветта осталась в Элгаване и открыла свою лекарственную лавку. Затем впервые попробовала себя в качестве волонтера в приюте для осиротевших фамильяров, так и осталась работать. Ее профессиональные навыки и бойкий характер помогли в работе. Постепенно девушка возглавила заведение, по силам выбивая у местных властей необходимое из гарантированных нуждиков, когда получалось. Власти Элгавана приют не жаловали и считали его бесполезно занимающим территорию зданием и транжирством бюджета. Спасало, что район не считался благополучным и выгодных покупателей на землю особо не находилось. Лавкой Иветта по-прежнему владела, но большую часть времени проводила в приюте. Как сказала Иветта «а что оставалось делать, разве я могла поступить иначе? Они же никому особо не нужны, но имеют право на жизнь и помощь».
Меня очень тронули ее слова и жизненная история. И как-то грустно стало от осознания, что все годы, что жила у дяди с тетей, я мечтала только вырваться, но дальше все выглядело таким размытым, неясным…
Могла бы я найти себя здесь, в этом забытом богами и людьми месте?
— Я закончила, готово, — Иветта закрыла флаконы и обрезала бинт.
— Спасибо, я правда признательна. Вы…, — я собиралась подняться на ноги и попросить Иветту дать мне возможность попробовать себя в волонтерской деятельности. Вряд ли я смогла бы многое для них сделать, учитывая, что у меня ничего особо и не было. Я и понятия не имела, сколько времени у меня будут занимать тренировки и как часто я смогу выбираться, но вдруг. — Иветта, я хотела попросить…
Договорить не успела, мою руку опалило теплом, а на колени упал комок шерсти. Очень странной шерсти, будто головка одуванчика, только с поникшими светящимися тусклым светом ниточками.
