Мастер Амброзий трясся от смеха, а его не легко было рассмешить.
– Может ли у покойников идти кровь? – повторял он между приступами хохота. – Нат, да это лучшая шутка, которую я слышал за последние двадцать лет!
И, придя в себя, он рассказал мастеру Натаниэлю о сочившемся из гроба красном соке, который он принял за кровь, и о том, как до смерти перепугал Хитровэна, спросив его об этом.
– Это же были липовые похороны, и я видел всего-навсего сок от этих проклятых фруктов! – И он снова стал корчиться от смеха.
Но мастер Натаниэль только рассеянно улыбнулся. Ему почудилось, что слова о покойниках, которые могут истекать кровью, он от кого-то слышал или читал об этом недавно, но никак не мог вспомнить, где.
Тем временем мастер Амброзий снова стал серьезным.
– Пойдем, пойдем, – заторопился он, – нельзя терять ни минуты. Нужно немедленно разбудить Мамшанса и его людей и побыстрее вернуться в зал с гобеленами, чтобы поймать их на горячем.
– Ты прав, Амброзий! Ты прав! – согласился мастер Натаниэль.
И они поспешили со всей доступной им скоростью через ворота, вниз по склону в спящий город.
Разбудить Мамшанса и заинтриговать его своим рассказом было несложно. Когда они торопливо, в нескольких словах рассказали ему о том, что приключилось в Полях Греммери, его отношение к сенату и сенаторам резко изменилось, хотя он с трудом поверил, услышав об участии Эндимиона Хитровэна в этих событиях.
– Подумать только! Подумать только! – повторял он. – А я ведь хорошо относился к доктору!
На протяжении последних месяцев именно Эндимиону Хитровэну Мамшанс постоянно изливал свои жалобы на нерадивость и бесполезность сената, а доктор в свою очередь не без успеха пытался заронить в душу капитана мрачные подозрения против мастера Натаниэля. И сейчас за его уважительным и сердечным тоном скрывались угрызения совести.
– Прекрасно, ваша милость. Сегодня ночью дежурят Зеленый и Можжевельник. Я схожу за ними в караульную, и мы сможем разделаться с негодяями.
Когда часы в Луде-Туманном били полночь, все пятеро осторожно пробирались по коридорам Палаты Гильдий. Они без труда нашли полую панель и, нажав на пружину, вошли в по тайной ход.
– Амброзий, – взволнованно прошептал мастер Натаниэль, – какие именно слова оказались паролем? В этой суматохе я их напрочь забыл.
Мастер Амброзий покачал головой.
– Понятия не имею, – прошептал он в ответ – По правде говоря, я так и не понял, что она имела в виду, сказав, что ты знаешь пароль. Насколько я помню, ты сказал: «Клянусь Жареным Сыром!», или «Горбатым Мостом», или еще что-то в этом роде.
Они подошли к запертой, как и прежде, двери.
– Послушайте, Мамшанс, – огорченно сказал мастер Натаниэль, – мы забыли пароль, а они без него не откроют двери.
Мамшанс снисходительно улыбнулся.
– Пусть ваша милость не беспокоится о пароле, – ответил он. – Надеюсь, мы сможем отыскать другой, который подойдет не меньше… а, Зеленый и Можжевельник? Но, может быть, сначала просто для порядка ваша милость постучится и прикажет им открыть?
Мастер Натаниэль чувствовал себя неловко. Ведь им придется прибегнуть к насилию там, где можно было бы достичь того же результата – иным путем.
Когда Мамшанс забарабанил в дверь кулаками и выкрикнул: «Именем закона, откройте!» – он тяжело вздохнул.
Разумеется, на эти слова не последовало никакого ответа. Мамшанс и стражники изо всех сил налегли на дверь, две петли которой проржавели. Она заскрипела, потом затрещала и наконец поддалась. Они с шумом и грохотом ввалились в пустую комнату. Никаких странных фруктов на полу не было, на стенах не висело ничего, кроме нескольких выцветших, траченных молью гобеленов. Комната выглядела так, будто в нее никто и никогда не заходил.
Когда они пришли в себя от изумления, мастер Натаниэль свирепо воскликнул:
– Они, должно быть, почувствовали, что мы напали на след, и ускользнули, прихватив с собой все эти мерзкие фрукты!
– Здесь не было никаких фруктов, ваша милость, – сказал Мамшанс, изо всех сил пытаясь сохранить в голосе почтительность. – От них ос таются пятна, а здесь нет никаких пятен.
И он, подмигнув Можжевельнику и Зеленому, не смог удержаться, чтобы не добавить:
– Позволю себе заметить: это случилось потому, что ваша милость забыли пароль!
Можжевельник и Зеленый весело осклабились от уха до уха.
Мастер Натаниэль был слишком огорчен, чтобы обратить внимание на дерзость Мамшанса, но мастер Амброзий так на него глянул, что тот съежился и смиренно попросил его милость быть снисходительным к его маленькой шутке.
Глава 14
Мертв в глазах Закона
На следующее утро мастер Натаниэль проснулся поздно. Он явно встал не с той ноги, что было вполне понятно после злоключений минувшего вечера.
Его настроение отнюдь не улучшилось с приходом госпожи Златорады, которая появилась, когда он одевался.
– Ты снова курил по всему дому! Ты же знаешь, как это на меня действует. Меня все утро тошнит! Нат! Ну что ты за человек! – И улыбнувшись, отчего у нее на щеках появились ямочки, она погрозила ему пальчиком, стараясь смягчить свой излишне суровый тон.
– На этот раз ты ошибаешься, – буркнул мастер Натаниэль – Я вообще не курил уже неделю! Твое обоняние на этот раз тебя подвело!
Но хотя мастер Натаниэль был не в духе, все происшедшее его отнюдь не обескуражило.
Запершись в курительной, он с четверть часа что-то писал, потом, словно репетируя роль, принялся расхаживать по комнате, после чего отправился на ежедневное заседание сената. Он был так поглощен своими мыслями, что не заметил странных взглядов, которыми обменялись сенаторы при его появлении в комнате отдыха.
Как только они облачились в свои мантии и заняли места в великолепном зале, где проходи ли заседания, выражение их лиц изменилось. Это больше не были добродушные купцы, знавшие друг друга всю жизнь. Их жесты приобрели торжественность. Они перешли от повседневной речи на язык своих предков, чеканный, строгий и поэтический.
Жесткий взгляд мастера Натаниэля, суровый тон, которым он произнес: «Сенаторы Доримара!», могли предвещать что угодно, в том числе, например, предложение приготовить гуся, а не индейку для общественного обеда.
Но уже первые слова свидетельствовали, что это будет нечто гораздо более серьезное.
– Сенаторы Доримара! – начал он. – Сегодня утром я хочу предложить вам проснуться. Мы спали много столетий, а Закон пел нам колыбельные. Но многие из присутствующих здесь получили весьма болезненную травму. Однако пробудило ли это нас? Боюсь, что нет. Пришло время, когда нам нужно посмотреть фактам в лицо, – даже если эти факты странным образом похожи на сны и фантазии.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
