Еще в первой главе подчеркивалось, что в соответствии с давней стратегией работы на упреждение угроз своей национальной безопасности, Великобритания и ее разведка пойдут на любые меры ради недопущения материализации такой угрозы. Именно в силу этих соображений и возникла с профессиональной точки зрения отличная идея использовать предателя в пропагандистской акции влияния, направленной на изменение изоляционистской позиции Рузвельта. И судя по всему, именно Кеннет де Курси первым или одним из первых подал идею на сей счет. Потому как явно не без его содействия Леон Блюм ходатайствовал перед американским послом в Париже о выдаче Кривицкому въездной визы в США. Вот, собственно говоря, почему Кривицкого «не трясли» и не опрашивали французские спецслужбы. Но это не значит, что британская агентура не работала с ним - в троцкистских и вообще эмигрантских кругах у МИ-6 было достаточно агентов.
То, что британская агентура работала с Кривицким еще во Франции, выясняется из одного малоприметного факта. Дело в том, что задуманную пропагандистскую акцию провести в Европе было невозможно и нецелесообразно. Потому как главным «ударным» моментом в ней должна была стать извращенная до неузнаваемости информация о т.н. «тайной миссии» советского торгпреда в Германии Давида Канделаки по организации якобы тайного сговора Сталина с Гитлером. Причем явно планировалось увязать воедино эти «переговоры» Канделаки с гитлеровским окружением, о которых, в силу их «секретности», знал весь мир, с репрессиями против высшего командного состава Красной армии по принципу, что репрессии якобы были прологом к этому якобы состоявшемуся сговору Гитлера и Сталина. И тем самым полностью завуалировать причастность британской разведки. Однако, на беду британцев, обедню испортил лично товарищ Троцкий - этот «красивый» замысел он по сути дела выболтал чуть ли не на следующий день после расстрела Тухачевского сотоварищи, да еще и задом наперед (Лев Давидович, конечно же, не хотел причинить вред британской разведке). Тогда в статье «Обезглавливание Красной Армии» (вот откуда одно из названий этого дела в журналистском обороте), руководствуясь своей патологически извращенной логикой, Троцкий запустил следующую мысль: он утверждал, что обвинения высших военных руководителе в сотрудничестве с Германией якобы преследовали важнейшие внешнеполитические цели - разрушить бытовавшее на Западе мнение о том, что «союз с Германией, независимо от ее государственной формы, считался аксиомой внешней политики Советского Союза». Этим пассажем Троцкий и в самом деле испортил британцам всю игру, потому как начни они делать какие-либо заявления от имени беглого предателя, тем более с использованием сильно искаженных данных о миссии Канделаки, то вместо требуемого эффекта получилось бы не только подтверждение выводов Троцкого, но и расписывание в собственной же причастности к сдаче «заговора военных» А вот этого-то британской разведке вовсе и не надо было. Это особенно стало понятно, когда с дружеским частным визитом в октябре 1937 г. Гитлера посетил недавно отрекшийся от престола британский экс-король Эдуард VIII, а вслед за ним на свидание с фюрером ринулся министр иностранных дел Великобритании лорд Галифакс. По итогам визитов, как свидетельствуют добытые советской разведкой документы, Гитлеру открыто было дано «добро» на агрессию в восточном направлении.
…Странное дело, почему-то никогда ни в одном исследовании с этим фактами, особенно же с визитом экс-короля Эдуарда VIII, не увязывается то обстоятельство, что буквально сразу же после его визита Гитлер созвал 5 ноября 1937г. секретное совещание высшего военного командования, на котором впервые прямо объявил о своих планах по развязыванию новой мировой войны. Выходит, что экс-король привез ему соответствующее мнение соответствующих кругов?! В свою очередь, Галифакс приехал в Германию, будучи полностью в курсе того, что говорилось на этом совещании, особенно о выводах по его итогам, - в знаменитой в те годы папке под громким названием «Германская опасность», в которой, для использования руководством МИД Великобритании, концентрировались все наиважнейшие документы от всех специальных служб страны по германской тематике, была соответствующая информация и об этом совещании. Папка эта была очень интересная, и потому советская разведка регулярно заглядывала в нее. Более того, именно после этих визитов стала готовиться расправа с генералами Фричем и Бломбергом, которых уже в начале 1938 г. Гитлер выгнал, да еще и с какими скандалами, со всех постов…
Так что устраивать в Европе пропагандистскую шумиху насчет якобы тайного сговора Сталина и Гитлера на базе крайне искаженных данных о миссии Канделаки было явно не с руки. Тем более, если учесть, что во многих европейских изданиях появились весьма откровенные публикации, в которых прямо указывалась причина провала заговора Тухачевского - он планировал достичь с Германией континентального соглашения, ориентированного против Великобритании. Что, кстати говоря, соответствовало истине.
Ну а после того как Англия и Франция - эти «доблестные умиротворители» Германии XX века - столь блестяще прокололись с навсегда покрывшей их позором Мюнхенской сделкой с Гитлером, против которой, кстати говоря, крайне категорически протестовал Советский Союз (Сталин), даже тень намека на идею проведения вышеупомянутой пропагандистской акции в Европе становилась абсолютно нереальной. Однако после Мюнхена у англичан затеплилась надежда все-таки провести эту пропагандистскую акцию. Дело в том, что вопреки всем ожиданиям Лондона и вопреки всем его попыткам чуть ли не в прямом смысле взашей толкнуть Гитлера на Восток, из этого на тот момент ничего не вышло. После Мюнхена коричневый фюрер фактически вышел из повиновения. И под конец 1938 г. в донесениях британской разведки руководству страны с нарастающей силой зазвучала тревога - потрясенный невероятным успехом в Мюнхене, Гитлер стал всерьез помышлять о том, чтобы наконец-то разобраться с той же Англией, а заодно и с Францией за унижение Германии после Первой мировой войны.
В одном из аналитических документов британской разведки, который 25 января 1939 г. министр иностранных дел лорд Галифакс докладывал кабинету министров, так и говорилось, что «…в конце прошлого года (т.е. 1938 г. - A.M.) и в текущем месяце мы начали получать сведения, что мысли руководителей Германии обращены теперь в другую, опасную для нас сторону». А всего через три дня, т.е. 28 января 1939 г., тот же Галифакс секретно отписал президенту США Рузвельту: «Начиная с ноября 1938 г. появились признаки, со временем становившиеся все более определенными, что Гитлер наметил дальнейшие внешние авантюры на весну 1939 г… Донесения показывают, что Гитлер, поддерживаемый Риббентропом, Гиммлером и другими, рассматривает возможность нападения на западные державы в качестве предупредительной операции, за которой последуют действия на Востоке».
Естественно, что один на один или даже совместно с той же Францией разбираться в кровавой драке со столь «любовно» выпестованным коричневым диктатором корыстно мудрым англичанам ой как не хотелось. Уж если и суждено таковому быть, то лучше всего это делать совместно с США, ибо после мюнхенской сделки с Советами было бы очень трудно договориться, хотя, как известно из истории, и в тех условиях Москва не захлопывала двери. А о том, чтобы США пристегнулись бы к британской колеснице, «добрая старая» Англия мечтала столь откровенно, что это не прошло мимо внимательных глаз советской разведки еще в начале января 1937 г. Однако как сдвинуть Рузвельта с этой мертвой для Великобритании позиции изоляционизма, как вынудить его сделать то, о чем он говорил еще в январе 1937 г. в конфиденциальной беседе со специальным представителем премьер-министра Великобритании сэром Рэнсименом? Поскольку конфиденциальной эта беседа была только для них, но не для советской разведки, то уже тогда, в конце января 1937 г., было известно, что в ответ на откровенное признание Рэнсименом того, что Лондон ожидает войны не позднее 1938 г., Рузвельт, в частности, ответил следующее: «Если произойдет вооруженный конфликт между демократией и фашизмом, то Америка выполнит свой долг».
Но более всего камнем преткновения было это самое «если», потому как на невинную овцу Великобритания после Мюнхена явно не тянула, к тому же после этого события ни один более или менее нормальный политический деятель на Западе не доверял правительству Н. Чемберлена и ему лично. А в США и вовсе существовал острый дефицит доверия к тогдашнему британскому правительству, в каждом действии которого и Рузвельт, и его ближайшее окружение с едва скрываемым возмущением усматривали попытку любым путем добиться односторонних выгод для Британской империи. А вот укреплял Рузвельта и его ближайшее окружение в этом не кто иной, как экс-президент раздавленной Гитлером под патронажем Чемберлена Чехословакии - Эдуард Бенеш. Он едва ли не каждый день встречался то с Рузвельтом, то с различными представителями его ближайшего окружения, особенно же с имевшим тогда колоссальное влияние и на президента лично, и вообще на администрацию Белого дома министром финансов Генри Моргентау. Естественно, что очень часты были и встречи с советским послом Уманским.
