таких маневра, и тримаран уткнулся носом в песок рядом с мостом. Парус спустили, столпившиеся зрители поймали брошенную верёвку, и привязали судно к ближайшей опоре. Нам же не оставалось ничего другого, кроме как разбуться, подвернуть повыше штаны, и, спрыгнув в воду, брести к берегу по колено в воде. Первые испытания прошли успешно, до морозов моряки ещё потренируются работать с парусной оснасткой. Надеюсь, они освоят ее намного лучше меня — больше ничему научить их вождь не мог, остальные премудрости людям Пратта придется постигать опытным путем.
Собравшиеся вокруг женщины и подростки уже положили глаз на быстроходное плавсредство. Приближалась большая осенняя охота на водоплавающую птицу — если перетащить тримаран за северный мост, то под парусом можно будет отойти от города намного дальше, и взять на буксир несколько плоскодонок. Мужчины тоже оценили такой способ передвижения, судно могло отвозить по реке и забирать назад большие группы охотников. Думая, с весны это и станет его основной задачей, кроме выработки начальных навыков мореходства. Зимовать "Сайгак", как и остальные лодки, будет на берегу, укрытый шкурами от дождя и снега.
Вчера в город вернулся Тор, с видом триумфатора восседая на шее Дамб'о. Мамонты провели у озера три дня, напившись вволю солёной воды, и, вместе со всем стадом, повернули назад. Обратная дорога заняла намного меньше времени, животные стремились быстрее вернуться с степь, где было больше корма.
Мое задание отправленная группа выполнила, выпарив несколько килограмм соли. На вкус она немного отличалась от морской, но от этого вовсе не становилась хуже, и годилась как для употребления в пищу, так и для выделки шкур и производства мыла.
Четверо мастеров Круга уже несколько недель занимались изготовлением "детских" луков, предназначенных в первую очередь для охоты на птиц, пушного зверя и сурков. Полученная в виде предоплаты сумма заставила их отложить пока все остальные заказы. Ч'чонг будет доволен, а подростки-л'тоа смогут неплохо заработать, сдавая на кухню добычу.
Родившийся сегодня ребенок из очередной "свадебной" волны, стал почетным тысячным жителем Лантирска. Быстрый рост населения меня одновременно и радовал, и пугал. Всего шесть лет назад я думал о том, что собрать такое количество людей будет очень трудно, если вообще возможно. Сейчас угроза вырождения неандертальцев стала постепенно отступать, сменившись растущим валом проблем с обеспечением людей всем необходимым.
Если проблему с жильем на какое-то время решили сорок семь общих домов, то потребление всего остального возрастало с каждым днём. Чистую воду постоянно подвозили от реки в больших бочках на площадь перед "дворцом", и там разливали всем желающим. В снабжении едой первое место прочно заняли охотники, оставив далеко позади и рыбаков, и собирателей. Огромные стада животных в степи легко могли прокормить и на порядок большее население. Подстрелить троих-пятерых бизонов было намного легче, чем добыть столько же рыбы, ягод или грибов по весу.
Производство посуды, одежды и инструментов небольшими партиями теперь вообще не прекращалось, все помещения для мастерских наконец достроили и людям больше не приходилось работать в тесных домах или на улице.
Одной общей столовой оказалось недостаточно — централизованное приготовление пищи быстро вытеснило домашнюю готовку, и повара не справлялись с потоком желающих воспользоваться услугами общепита. На следующий год планировалось возведение ещё трёх таких построек, чтобы охватить все население. Да и ввести строгий санитарно-гигиенический контроль при таком подходе будет намного легче.
Органические отходы стали вывозить дважды в день, и это был далеко не предел. Над селитряной ямой соорудили подъемник с опрокидом для бочек, чтобы облегчить разгрузку телег. Зато никаких свалок в городе не было — все, что могло гореть, сжигалось, осколки посуды, кирпича и камня собирались в отдельные кучи и использовались при производстве стройматериалов. Кости сначала вываривали для производства клея, затем их прокаливали на огне и дробили в порошок, использовавшийся как удобрение полей. Износившиеся инструменты сразу перековывались в кузне или накапливались в ожидании очередной плавки. Надеюсь, так продолжится и дальше — планета огромна, но если хорошо постараться, можно и ее засыпать мусором…
— Сколько нам придется ждать?
— Долго, Тенак, одну луну точно. Прости, что так получилось.
— Да я все понимаю… Дим, ты сможешь помочь, если невидимые злые духи все же прицепятся к нам?
— Нет… Если это серьезная инфекция, тут я бессилен.
— Сейчас мы все здоровы, осматриваем себя каждый день. Злые духи всегда долго выжидают?
— По разному, но очень редко больше месяца. Расскажи мне ещё раз, что ты видел.
За прошедшее время разведчики Тенака спустились вдоль Днепра далеко на юг, к самому устью. Теперь их отделяло от Лантирска полтысячи километров. Парень увлекся, взятые с собой запасы пищи подошли к концу, но свою миссию он выполнил на отлично.
Во-первых, я теперь точно знал, сколько всего стоянок кроманьонцев на этом берегу — их оказалось семнадцать. В них обитали по меньшей мере тысяча двести человек, и все они принадлежали к одному племени или союзу. На это указывали одинаковые конструкции юрт, одежда и обычаи.
Во-вторых, Тенак выяснил, что общество чернокожих сильно зависит от верований. В каждом поселении обязательно был свой холм с камнем и свой бесноватый шаман. Как они умудрялись удерживать власть, для меня оставалось загадкой. На одних страшных сказках долго не протянешь, люди не дураки, и потребуют доказательств.
А в-третьих разведчики, повернув на северо-восток, и отойдя от самой крупной стоянки кроманьонцев на один дневной переход наткнулись на странное и пугающее место посреди степи. О нем мне сейчас и рассказывал расстроенный, но хорошо державший себя в руках лидер отряда.
… Мы шли по хорошо видимой тропинке, совпадавшей с нашим маршрутом, и ее решили обследовать. Черные люди не часто заходили так далеко в степь, они обычно поджидают добычу у водопоев. А тут — целую дорогу протоптали. Местность постепенно повышалась, море осталось далеко позади, вновь стали встречаться невысокие холмы и балки. В одной из таких небольших долин мы и наткнулись на ещё одно "поселение" чернокожих.
Я упал в траву, остальные последовали моему примеру. Так, где ползком, где низко пригибаясь, отряд привычно охватил обнаруженную стоянку со всех сторон. Мы стали наблюдать. Первые странности начались почти сразу — здесь не играли дети. На всех предыдущих стоянках они постоянно бегали между жилищами, а здесь — никого не видно. Дальше — больше, до полудня из-под свисающих лохмотьями, практически необработанных шкур, вышли только три человека. Две женщины, ещё довольно молодые, и один мужчина, постарше. Они, кашляя, пошатываясь от слабости и поддерживая друг друга, стали искать на склонах какую-то траву и
