Прежде чем Марк успел как-то отреагировать, Элаби Гатен оттолкнул Хагена в сторону. Энергия его мысли вырвалась на свободу ослепительным заревом, столь же неудержимым, сколь и неожиданным, и приостановила гнев Аваддона ровно настолько, чтобы у того успело зародиться любопытство и по лицу скользнула кривая улыбка понимания. В этот миг просветления Марк осознал, что планы завоеваний, розысков Фелиции, замыслы насчет врат времени – все придумано вовсе не Хагеном, а Элаби. Элаби Гатен – такой скромник, такой умелец, такой мастер синтеза. Такая умница, и вот он стоит
– мозг нараспашку – и ждет прикосновения психокорректорского зонда Марка (и ведь не дрогнет под его безжалостным острием). Элаби Гатен, имеющий дерзость любить его дочь и управляющий, словно марионеткой, его сыном. В мыслях молодого человека прочитывалось искреннее уважение к предводителю мятежа операторов и сожаление о неосуществившейся великой мечте. Но была в Элаби и решимость, столь же непреклонная, как и решимость самого Марка, уверенность, что ему и его молодым сверстникам дано будет самим вершить свою судьбу.
– Жаль, что я не обратил на тебя внимания раньше, – сказал Марк. – До того, как все закостенело.
– В наших компьютерных архивах, сэр, – обратился к нему Элаби Гатен,
– в полном объеме сохранились данные Гудериана. Мы знаем технологические параметры и производственные характеристики всех элементов устройства. Если мы установим контроль над Европой, то получим доступ не только к самим вратам времени, но и к исходному сырью, которое использовал Гудериан, к редкоземельным элементам, ниобию и цезию, отсутствующим в плиоценовой Северной Америке. Обосновавшись в Европе, мы смогли бы привлечь к сотрудничеству технических специалистов Галактического Содружества, еще уцелевших среди путешественников во времени. Я уверен, что аппарат Гудериана удастся собрать, пусть это и потребует значительных усилий и затрат времени.
Марк рассмеялся.
– Собрать аппарат – значит успешно задействовать двусторонние врата времени. И вы хотите, чтобы я согласился на это? Агентам Содружества нет дела до вас, детей. Но даже спустя двадцать семь лет они проявят живейший интерес к моей персоне!
Мысли и голос Элаби зазвучали с самым утонченным тактом:
– После того как мы уйдем в Галактическое Содружество, мы сможем сделать так, что обе части аппарата будут разрушены. Можно уничтожить и сами выходы из туннеля времени. Ведь вам известно, что темпоральная деформация порождается уникальной геологической аномалией, территориально ограниченной небольшим участком в долине Роны. Если существенно изменить геологическую структуру, врата времени закроются необратимо.
– Ты по-прежнему будешь находиться в безопасности, папа, – сказала Клу, придвигаясь поближе к Элаби. – А мы… – Ее голос смолк, но мысль завершила фразу: «Мы сможем отправиться домой».
– Вы могли бы сами проследить за уничтожением складки времени со стороны плиоцена, сэр, – сказал Элаби.
Катер развернуло вокруг якорного троса. Начался прилив, и поднимающаяся в эстуарий морская вода пересиливала медленное течение Сувонны. Скоро тарпоны уйдут с нагульных участков на рифах залива и вновь устремятся вверх по реке. Но Марк уже утратил интерес к огромным рыбинам. Крах, постигший его за миг до победы, сыграл с ним злую шутку, оставив после себя скрученное в тугой комок ощущение катарсиса. Марк потерпел неудачу в борьбе со своим противником, но теперь это осталось в прошлом. Начинать все заново было бы невыносимо.
Гатен трезво и рассудительно обрисовал свой проект.
– Нам понадобится два дня, чтобы подготовить все необходимое снаряжение и оснастить кеч note 9 Джилиан, что стоит в бухте Манцинелла. Само путешествие в Европу займет одиннадцать дней. Фил говорит, что погодные условия над Атлантикой великолепные. Встречного ветра, мешающего нам, не будет. Вон будет держать вас в курсе всех наших передвижений. Когда мы встретимся с Фелицией, вы сможете давать нам подробные инструкции о том, как надлежит действовать.
– Можете отправляться, но без Хагена, – сказал Марк.
– Нет, папа! – выкрикнул его сын.
Глаза Аваддона под разлетающимися бровями полыхнули огнем.
– Эта авантюра крайне опасна, более того – безрассудна. Вы сильно недооцениваете Фелицию. А я знаю ее очень хорошо, потому что именно я выковал цепь метагармонизации, связавшую нас всех воедино. Ваш план обуздать ее с помощью смирительного устройства нереален. Никакие устройства ее не сдержат, как не сдержали бы они меня!.. Вам придется действовать хитростью и, используя ее помешательство, принудить саму наложить на себя оковы.
Марк мысленно обратился к Клу:
«Мастерства психокорректора у тебя достанет сполна, оно фактически равно моему. Не уверен только, достанет ли у тебя отваги».
«Ради такой цели, папа, я готова на все», – откликнулась Клу.
«Знаю».
Мысли Марка помрачнели и окрасились скорбью. Ему придется отпустить дочь, даже если эта опасная затея приведет к ее гибели. Он не отваживался рисковать, не мог позволить ей повторить путь Синдии. Дочь была для него потеряна. Но сын…
– Почему я должен оставаться здесь? – запальчиво спросил Хаген.
– На тот случай, если остальных постигнет неудача. Мне нужно иметь преемника для звездных поисков.
Молодой человек взъярился:
– Ты старый дурак! Сколько можно жить в мире грез? Будь я проклят, если соглашусь провести остаток жизни закованным в это долбаное снаряжение, охотясь за тем, чего не существует!
Остальные четверо молодых отпрянули, охваченные ужасом. Последовала нестерпимо яркая вспышка, сопровождаемая порывом раскаленного воздуха. Тело Хагена заколыхалось, сплавляясь в сияющий светоч. Его крики становились все громче, все тоньше, затем перешли в хриплый ритмичный свист. Нечто огромное и серебристое, полыхающее внутри кокона из астрального пламени, с невообразимым всплеском перевалилось через корму катера.
Марк сказал Элаби:
– Вместо Хагена возьмешь с собой в Европу Оуэна Бланшара. Во время Мятежа он был моим лучшим психоиндуктором, и на него ляжет ответственность за дублирующую трансментальную связь в том случае, если с Воном что-нибудь случится. Оуэн будет моим личным представителем и проследит, чтобы я получал точные отчеты о ваших действиях.
– Но, сэр… ведь он так немощен, – начал было Элаби.
– Значит, будете относиться к нему с повышенной заботой! – прогремел Марк. – Бланшар отправится с вами.
– Слушаюсь, сэр.
Разум Клу источал слезы.
«Папа, бедный Хаген…»
В руке у Марка неожиданно появился снятый с удилища рыболовный крючок со свисающей с него искусственной мушкой. Из сердцевины образования из сероватых прожилок и алых перышек поблескивало стальное острие.
