Читаем без скачивания Черная ночь Назрани - Фридрих Незнанский

В квартире тихо, не работают ни телевизор, ни радио — траур. Дети деликатно разошлись по своим комнатам. Патимат пристроилась на диване, Турецкий напротив нее на стуле. Лариса сидела в кресле — длинноногая, в темно-вишневом костюме, эффектно освещенная боковым светом торшера.

— Скажите, Патимат, почему охранник не зашел в квартиру?

— Я и предложила Зауру пригласить его. Он сказал, что тот пока хочет покурить на лестнице.

— Бросается в глаза, что в вашем подъезде довольно чисто. Значит, есть уборщица. Как часто она убирает?

— Наверное, каждый день. Во всяком случае, у нас всегда чисто. Правда, сейчас она весь июнь в отпуске.

— Ее кто-нибудь заменяет?

— Сами жильцы по очереди подметают на своих этажах. Это так легко, тут никто не сорит. Поэтому достаточно раз в неделю пройтись с веничком.

— Раз в неделю по каким дням?

— Обычно в конце недели, в районе выходных. Я в этот раз подметала в понедельник, поскольку в воскресенье мы были на даче.

— В понедельник утром?

— Да.

— Скажите, Патимат, у вас принято курить в подъезде? Вот в нашем доме, например, многие не курят в квартире, а смолят на лестничной площадке.

Патимат уже догадалась, куда клонит следователь, поэтому ответила подробно:

— На нашем этаже и на двух соседних, четвертом и шестом, курит только один человек. В двенадцатой квартире живет следователь прокуратуры, так это его зять. У них маленький ребенок, поэтому он выходит, чтобы не дымить там. Он приспособил себе под пепельницу обычную консервную банку, прикрепил ее к перилам.

— Эту баночку тоже кто-то опорожняет.

— Тот, кто убирает, или он сам. Но они все сейчас живут на даче, пепельница была чистая, я ее и не трогала.

— Спасибо, картина ясная. Можно, я посмотрю на все своими глазами?

Где будет стоять и курить человек, если он поджидает кого-то из четырнадцатой квартиры? Либо возле мусоропровода, либо воспользуется самодельной пепельницей, висящей справа от лифта, на металлической перемычке под перилами. Блестящая банка сразу бросается в глаза. Окурков в ней нет, да и пепла тоже. Возможно, курильщик бросил окурок в мусоропровод, но уж пепел-то наверняка стряхивал в лучшем случае в банку, в худшем на пол.

Надев очки, Турецкий внимательно осмотрел желтую кафельную плитку возле мусоропровода, все ступеньки, площадку перед четырнадцатой квартирой. Никакого пепла нет и в помине. Нервничающий Базоркин в ожидании жертвы обязательно закурил бы. Значит, приходил Аштреков, и слова его не более чем примитивная отговорка. Не хотел, чтобы его видели в квартире.

Побриться и принять душ после интенсивной дневной беготни по жаркому городу было подлинным наслаждением. Утром брился своей электробритвой, но сейчас щетина уже давала о себе знать. Поэтому он воспользовался Зауровым «жилеттом», вещью, которую друг держал в руках.

Турецкому показалось, что он слишком растянул удовольствие… На самом деле его пребывание в ванной заняло около двадцати минут. Теперь главное с такой же жадностью не наброситься на еду. Голоден он чертовски — целый день пробавлялся случайными кофе и печеньем.

За ужином Александр Борисович рассказывал о студенческих годах Заура. Ему было приятно вспоминать, остальным — слушать.

Убедившись в том, что телефон зарядился, Турецкий отключил аппарат от сети. Взглянув на часы, Лариса сказала:

— Мне пора идти.

— Я тоже пойду, — сказал Александр Борисович. — Уже поздно. Вам нужно отдыхать.

— Сколько вы еще пробудете в Назрани? — спросила Патимат.

— Наверное, завтра улечу. В крайнем случае — в пятницу.

— Если будет время, зайдите перед отъездом.

— Постараюсь. А уж если у вас что-нибудь одолжу, то, чтобы вернуть, зайду обязательно.

— Можете взять любую вещь насовсем.

— Беру холодильник. А если серьезно — мне нужна какая-нибудь книжка про ислам, про Коран. Завтра придется беседовать с одним человеком, который склонен бравировать знанием Корана. К стыду своему, я имею об этом слишком общее представление. Хотелось бы узнать побольше.

У Бритаевых была обширная литература про ислам, и Александр Борисович выбрал одну брошюру.

На улицах царила душная темная ночь. Лариса сказала:

— Своими вопросами про курящего вы провели показательное выступление.

— Неужели это так выглядело со стороны?

— Мне было очень интересно наблюдать. Не по фильмам, а воочию познакомиться с приемами следователя.

— Случаются дела и позаковыристей.

— Например?

Александр Борисович рассказал про один старый случай из своей практики, когда у известной киноактрисы, получившей за границей крупную денежную премию, украли любимого кота и требовали за него выкуп. Тогда по книжке стихов с дарственной надписью удалось найти поэта, который дал решающие свидетельские показания.

На одной из заросших акациями улиц женщина вдруг остановилась. Турецкий правильно понял значение остановки и крепко обнял Ларису. Ее ответный поцелуй был горяч и сладок, сердце у следователя заколотилось с частотой отбойного молотка. Он посмотрел в очаровательные глаза спутницы.

— Я иду на работу, — едва заметно улыбнулась она.

— Не домой? — Турецкий не пытался скрыть своего разочарования.

— У меня ночное дежурство, — засмеялась Лариса и крепко обняла его, прошептав: — Если бы домой, мы с вами точно расстались бы. А в гостинице можем увидеться. Для вас там будет приготовлен номер.

Турецкий воспрял духом.

— Вы не боитесь поздно ходить одна?

— Сегодня или вообще?

— И вообще, и сегодня в частности.

— Сегодня я надеялась, что вы меня проводите и в случае чего защитите. Но что-то я не почувствовала у вас под мышкой кобуры с пистолетом.

— Ее там нет.

— Неужели вы такой супермен, что гоняетесь за преступниками с голыми руками?

В ответ Турецкий рассказал о своем первом дне работы в Мосгорпрокуратуре. Попал туда по распределению после окончания юрфака, пришел представиться начальнику отдела. Поговорив с ним, тот открыл стоявший в кабинете несгораемый шкаф и достал оттуда пистолет. «Вот это твое табельное оружие, — сказал он. У молодого сотрудника загорелись глаза, а начальник убрал пистолет обратно в шкаф. — Без ствола спокойней, дружок. Не ровен час, выстрелит, потом хлопот не оберешься: Пусть уж лучше полежит здесь».

— В Назрани всегда было спокойно. Я вовсе не задумывалась об опасности. Хотя из-за своего режима мне приходилось и поздно уходить на работу, и поздно возвращаться домой.

— Ну, наверное, не всегда одной?

— Я не замужем, — коротко отрезала Лариса, словно пресекая дальнейшие расспросы.

В маленьком, обшитом деревом холле гостиницы «Надир» Турецкий расположился в кресле возле низкого стеклянного столика, сумку положил на соседнее кресло. Лариса сразу прошла за конторку. Сидевшая там женщина показала ей какие-то записи, что-то объяснила, потом встала и ушла, а Лариса села на ее место. Заметив, что Александр Борисович украдкой наблюдает за ней, она жестом подозвала его. Турецкий подошел и собрался было взять протянутый ему ключ, когда у него зазвонил телефон.

— Александр Борисович, — послышалось в трубке. — Это Беслан Ибрагимович. Вы можете подойти в Верховный суд?..

Глава 22

НАРУЖНОЕ НАБЛЮДЕНИЕ

Подготовив три разных письма на бланках, каждое с копией, Юрий Алексеевич установил очередность, с какой будет разносить их на подпись. Ясно, начинать нужно с того, кого труднее застать на месте. Практика показывала, что хотя референт и старший инспектор по статусу равны, у них даже оклады одинаковые, но почему-то — Захарин до сих пор не понял почему — инспектор негласно считается первым помощником министра. Поэтому сейчас его в любой момент могут вызвать на какое-нибудь совещание в правительство, он же цаголовские дела знает не хуже официального заместителя.

Прочитав письмо о снятии наружного наблюдения и передачи записи, инспектор Георгий Михайлович удивился:

— Вам-то эта запись зачем вдруг понадобилась?

— По распоряжению генерала мне пришлось возобновить следствие по ранее приостановленному делу о грабеже в «Альянсе».

— Я, конечно, подпишу, — скривился порученец, — но почему именно сейчас? Дело-то, в общем, малозначащее. Насколько я помню, речь идет о восьмидесяти пяти тысячах.

— Восьмидесяти четырех. Георгий Михайлович, там просматривается связь со вчерашними событиями.

— Пожалуйста. — Он вернул ему подписанные бланки. — Не забудь отдать копию в секретариат.

Референт Скобеев был более капризен. В министерстве знали, что он в этом смысле человек осторожный, не любит подписывать всякие бумажки, старается спихнуть это дело на другого.