Штаты всегда увлекали и вдохновляли меня; я подпитывался их энергией, просторами, разнообразием. Свою первую поездку в США я совершил в 1983 году, после победы «Абердина» в Кубке обладателей кубков, когда привез всю семью в отпуск во Флориду. Впрочем, к тому времени Америка и ее история уже прочно вошли в мою жизнь. Убийство Джона Кеннеди в Далласе в 1963 году оставило в моей душе глубокий след, и постепенно во мне развился настоящий детективный интерес к тому, кто, как и зачем убил его.
Прекрасно помню тот день, до глубины души потрясший и меня, и весь мир. Был вечер пятницы, и я брился перед зеркалом в ванной, собираясь отправиться на танцы со своими друзьями, когда мой немного глухой отец прокричал мне: «Говорят, что Джона Кеннеди застрелили, это правда?»
– Отец, ты плохо слышишь, тебе это показалось, – ответил я и вытерся полотенцем, тут же забыв о его словах. Через полчаса это было во всех новостях: президента отвезли в госпиталь Парклэнд.
Помню, тогда на танцах во «Фламинго» в Говане звучала песня Swinging on a Star, бывшая в то время настоящим хитом. Однако никто не веселился и не танцевал, вместо этого мы сидели наверху и обсуждали убийство.
Кеннеди захватывал воображение таких юношей, как я: он был молод, хорош собой и энергичен, и мне нравилась идея, что такой новый и динамичный человек может стать президентом США. И хотя для меня он всегда был выдающейся личностью, мой интерес к его убийству внезапно сильно вырос после одного ужина в Стоке, где я должен был выступить с речью по приглашению Брайана Картмела.
На ужине присутствовали Стэнли Мэтьюз, Стэн Мортенсен и Джимми Армфилд, и помню, как я задавался вопросом: «Что я здесь делаю, среди этих великих футболистов? Наверняка все предпочли бы слушать Мэтьюза, а не меня».
За ужином Брайан спросил меня о моих увлечениях.
– У меня нет времени на хобби, – ответил я, полностью поглощенный работой в «Юнайтед». – У меня дома есть бильярдный стол, я люблю порой сыграть в гольф или посмотреть какой-нибудь фильм дома.
Брайан дал мне визитку: «У моего сына есть фирма в Лондоне, они заранее получают доступ ко всем новинкам кинопроката. Позвони ему, если тебе потребуется какой-нибудь фильм».
За день до этого в Уилмслоу я посмотрел фильм «Джон Ф. Кеннеди: Выстрелы в Далласе», и Брайан спросил меня, интересуюсь ли я этой темой. Я кивнул: к тому времени в моей библиотеке было уже немало книг, посвященных убийству. «Я был в пятнадцатой машине кортежа», – сказал Брайан. Представьте себе мое удивление: мы сидим в центре Англии, и этот парень говорит мне, что был в кортеже президента в день убийства.
– Как?
– Я был журналистом газеты «Дейли Экспресс», а потом переехал в Сан-Франциско, чтобы трудиться на журнал «Тайм». В 1958 году я обратился в администрацию Кеннеди, желая поработать на выборах, – сказал он. Как оказалось, Брайан даже был в том самом самолете, в котором Линдон Джонсон принес присягу после убийства Кеннеди.
Такое личное прикосновение к истории через Брайана глубоко потрясло меня, и я сильнее погрузился в тему убийст ва Кеннеди. Я стал участвовать в аукционах. Один парень из США, узнавший о моем интересе, прислал мне копию протокола о вскрытии. На нашей тренировочной базе я держал пару фотографий, одну из которых купил на аукционе, а другую мне подарили. Я также купил доклад комиссии Уоррена за подписью Джеральда Форда, что стоило мне 3000 долларов.
В 1991 году мы с Кэти снова приехали в Штаты, отмечая годовщину нашей свадьбы, и посетили Чикаго, Сан-Франциско, Гавайи, Лас-Вегас и своих друзей в Техасе, а закончили путешествие в Нью-Йорке. После этого мы почти каждый год бывали в США. Моя коллекция книг продолжала расти. Самой лучшей биографией Кеннеди я считаю произведение Роберта Даллека «Незаконченная жизнь. Джон Ф. Кеннеди, 1917–1963». Это исключительная книга: у Даллека был доступ к медицинским документам Кеннеди, и он показал, какой сложной и тяжелой была жизнь президента, учитывая его проблемы с печенью и болезнь Аддисона.
За три года президентства на долю Кеннеди выпало немало испытаний: неудачная операция в заливе Свиней, вину за которую он целиком взял на себя, сегрегация, холодная война, Вьетнамский и Карибский кризисы. Как и сегодня, еще одним проблемным вопросом было здравоохранение. Это была огромная нагрузка. Кстати, позвольте мне сделать небольшую ремарку о важности самой популярной игры в мире (я имею в виду футбол, конечно). Знаете ли вы, как ЦРУ в 1969 году поняло, что СССР продолжает активно сотрудничать с Кубой? Из-за футбольных полей, точнее – аэрофотоснимков футбольных полей, построенных советскими рабочими; кубинцы ведь не играют в футбол. Генри Киссинджер в душе был европейцем, поэтому и обратил на это внимание.
Мой интерес к жизни Кеннеди подарил мне знакомство со многими чудесными произведениями, например книгой Дэвида Хэлберстама «Лучшие и ярчайшие», посвященной Вьетнамской войне. В ней Дэвид концентрируется на причинах, заставивших американцев ввязаться в этот конфликт, а также на той лжи, которой кормили братьев Кеннеди: даже Роберт Макнамара, министр обороны и близкий друг семьи, обманывал их, за что он после своей отставки извинился перед семьей Кеннеди.
Во время нашего летнего путешествия по США в 2010 году я посетил Геттисберг и пообедал в Принстоне вместе с Джейсом Макферсоном, великим исследователем гражданской войны в США, автором бестселлера «Боевой клич свободы», а также сходил на экскурсию в Белый дом. Мое увлечение темой американской гражданской войны началось, когда мне дали книгу, посвященную командующим южан и северян. У обеих сторон конфликта было много выдающихся полководцев, вчерашние учителя становились генералами. Гордон Браун как-то спросил меня, что я сейчас читаю, и когда я ответил, что книгу по гражданской войне, он пообещал прислать мне какие-то кассеты. Вскоре я получил 35 записей лекций Гари Галлахера, работавшего вместе с Макферсоном над таким относительно малоизученным вопросом, как участие в той войне военно-морского флота.
Далее, конечно, следует рассказать о еще одной моей большой страсти, еще одной моей отдушине – лошадях и скачках. Как-то раз Мартин Эдвардс, тогда председатель совета директоров клуба, позвонил и сказал, что мне следует взять выходной.
– Нет, я в порядке, – ответил я.
Хотя это было как раз в те дни, когда Кэти мне повторяла: «Ты загонишь себя до смерти». Каждую минуту думая о футболе, после работы я сидел дома на телефоне до девяти часов вечера.
Я купил своего первого скакуна в 1996 году. В нашу тридцатую годовщину свадьбы мы отправились в Челтнем, где я познакомился с удивительным человеком – ирландским тренером лошадей Джоном Мулерном. Мы вместе позавтракали, после чего потом еще и поужинали в Лондоне, и вскоре я уже спрашивал Кэти: «Что ты скажешь, если мы купим лошадь? Думаю, это поможет мне отвлечься от работы».
