Поэтому-то вопреки очевидности и поверил он — так хотелось поверить в это! — что политика немцев по отношению к России и в самом деле изменится.
Вероятно, и это тоже «помогло» Власову обмануться…
Он составил записку.
И хотя Андрей Андреевич и вписал туда фразу о готовности поставить себя в распоряжение своего народа в борьбе за свободу, главные мысли этого «трясинного» меморандума были направлены на то, чтобы сделать измену Родине для военнопленных как бы и не изменой вообще.
«Власов считал, — пишет Екатерина Андреева, — что сформирование русской армии канализирует недовольство среди военнопленных, а официальное признание ее пресечет бытующее среди военнопленных чувство, что их коллаборационизм является изменой Отечеству».
Трясинное «ноу-хау» Власова, как сказали бы сейчас, заключалось в том, что он готов был совершить измену, но не просто из страха за свою шкуру, а как бы во имя Родины.
И все это понятно и объяснимо.
Человек по своей природе устроен так, что может поверить в любое несбыточное мечтание, если реальность не оставляет ему места в жизни.
Забегая вперед, скажем, что «ноу-хау» Власова оказалось весьма перспективным направлением, и Власов до конца не отступал от него. К концу войны возникла даже идеология, разработанная конкретно под А.А. Власова, которая звучала достаточно непривычно, но которой трудно отказать в определенной логике.
Зачем русским солдатам нужно умирать за сталинско-большевистский режим? Чтобы угнетение России и русских продолжалось так же, как все эти годы, миновавшие после Октябрьского переворота? Не лучше ли, воспользовавшись войной, как воспользовались ею в свое время Ленин и Троцкий, освободить народ и страну от ненавистного режима?..
«Ленинский путь» соблазнял многих.
Большевики-евреи помогли немцам победить Россию в Первой мировой войне и за это получили власть в стране. Так отчего же нельзя и русским повторить этот путь и, отвергнув ненавистный, навязанный большевиками-евреями, режим, за счет территориальных уступок спасти Россию?
Слабость плана была очевидной.
Кайзеровской Германии большевики были нужны, кайзеровская Германия подкармливала всех этих Лениных, Троцких, Красиных.
Власовы же и РОА, во всяком случае, в таком виде, в каком хотели видеть их Власов и его последователи, Гитлеру казались даже более опасными, нежели большевистский режим. «Национал-социализм — не предмет экспорта», — говорил Гитлер, и этот свой принцип он не собирался нарушать.
Но были и более существенные недостатки в этом плане.
Ведь ленинский путь — путь Зла, путь Дьявола. Этот путь, действительно, вел к разрушению православной России. Придти по этому пути к спасению страны, к восстановлению православной Руси просто невозможно.
Это — откровенный самообман.
Сохранилась фотография — Власов в лагере военнопленных в Виннице.
В гимнастерке без знаков отличия, с ежиком едва отросших волос, с оттопыренными ушами.
Он стоит, заложив руки за спину.
Вид у него очень мирный. Почти не отличим Андрей Андреевич от какого-нибудь сельского учителя.
Но это — на первый взгляд.
Стоит присмотреться, и замечаешь горькие складки в уголках плотно сжатых губ.
Да что складки? Все мышцы лица словно бы окаменели, взбугренные в судорогах страшной мыслительной работы.
Это страшная фотография.
Она даже страшнее той, что сделана во дворе тюрьмы 2 августа 1946 года.
Из-за круглых ободков очков смотрят на нас глаза человека, еще не решившего ничего, еще не понявшего, что ему делать и как жить дальше…
Смотрят прямо на нас, уже знающих: на что этот человек решится, и что он будет делать дальше.
Глава пятая
А вот другая фотография.
Она тоже сделана в Виннице. Но она запечатлела допрос уже все решившего для себя Власова.
Допрос проходил на улице.
Немецкие офицеры непринужденно разместились в садовых креслах, чуть в стороне — сержант за пишущей машинкой. Власов сидит чуть на отшибе. Он уже как бы и вместе с немцами — так же, как они, сидит, положив ногу на ногу. И вместе с тем он один. И кресло для него поставлено чуть в стороне. И поза генерала напряжена.
Среди немецких офицеров можно узнать и коменданта винницкого лагеря капитана Петерсона — пожилого немца из США, и Густава Хильгера, советника Министерства иностранных дел.
Изучая Власова, Густав Хильгер делает пометки в блокноте.
Записи эти сохранились.
«Власов родился 01.09.1901 года в Горьковской губернии.
Отец — крестьянин, имел 35–40 моргов земли; старая крестьянская семья.
Образование среднее.
В 1919 году учился один год в Нижегородском университете.
В 1920 году вступил в Красную армию.
В первое время Власова в Коммунистическую партию не принимали как бывшего ученика монастырской школы.
В 1930 году вступил в Коммунистическую партию с целью продвинуться вперед в Красной армии.
В 1938 году, короткое время, — начальник штаба Киевского военного округа.
Непосредственно за этим — участник советской военной миссии в Китае. Во время этой командировки был произведен в полковники.
По окончании командировки в Китай в 1939 году — командир 99-й дивизии в Перемышле. 13 месяцев — командир дивизии.
В 1941 году — командующий мотомехкорпусом во Львове. В боях между Львовом и Киевом его мотомехкорпус был уничтожен. Затем стал комендантом Киевского укрепрайона. Одновременно ему было поручено вновь сформировать 37-ю армию.
Из борьбы за Киев он вышел с маленькой группой.
Вслед за тем был временно в распоряжении генерала Тимошенко, формируя вновь войска снабжения Юго-Западного фронта.
Спустя месяц переведен в Москву для принятия командования вновь сформированной 20-й армией. Затем — участие в обороне Москвы.
До 07.02.1942 года — командующий 20-й армией.
10 марта переведен в штаб Волховского фронта. Здесь вначале — тактический советник (консультант) 2-й Ударной армии. После смещения командующего 2-й Ударной армией генерала Клыкова он принял 15.04 командование армией».
По-видимому, сведения эти, а особенно то, с какой ловкостью приспосабливал их Власов для немецкого употребления, вполне удовлетворили Густава Хильгера, и он решил, что Власов подходит для его целей.
Снова Густав Хильгер встретился с Власовым 10 августа 1942 года.
В прошлом Хильгер был советником Германского посольства в Москве, и встреча с ним как бы поднимала статус генерала до официального представителя страны, которая жаждет вступить в союз с Германией.
Об этом, собственно говоря, и шел разговор.
Хильгер предложил Власову поработать в марионеточном правительстве России, которое комплектовало сейчас Министерство иностранных дел Германии.
Напомним, что подходило к концу жаркое лето 1942 года.
Трагедия 2-й Ударной армии была в том году первой ласточкой в череде катастроф, обрушившихся на Советский Союз.
28 июня началась крупномасштабная наступательная операция «Блау» — немцы нанесли удар по войскам Брянского фронта и оккупировали обширные области Дона и Донбасс.
24 июля немецкие войска вошли в Ростов-на-Дону. Дорога на Сталинград и Кавказ была открыта.
3 августа немцы заняли Ставрополь.
10 августа — Майкоп.
Меньше двух недель оставалось до начала уличных боев в Сталинграде.
В Виннице все предвкушали близкую победу, и, когда Густав Хильгер спросил у Власова, согласен ли он участвовать в создаваемом немцами русском правительстве и какие у него в связи с этим есть предложения, касающиеся передачи Германии территорий Украины и Прибалтики, он ожидал совершенно определенного ответа. Тем более — коготок увяз всей птичке пропасть! — Хильгер был осведомлен, что Власов уже вступил на путь сотрудничества с немцами. Но Андрей Андреевич вместо этого пустился в рассуждения о необходимости создания Русской армии, которая одна только и может одолеть большевизм.
Рассуждение это, когда немецкие дивизии неслись на крыльях победы к Волге и Кавказу, рассердило Хильгера. Поморщившись, он пояснил, что русское правительство нужно не для создания русской армии, а для передачи Германии территории Украины и Прибалтики.
Андрей Андреевич, уходя от прямого ответа, сказал, что изложил свои мысли в меморандуме, подготовленном для Гелена по указанию Штрик-Штрикфельдта.
«Офицерский корпус Советской армии, особенно попавшие в плен офицеры, которые могут свободно обмениваться мыслями, стоят перед вопросом: каким путем может быть свергнуто правительство Сталина и создана новая Россия? Всех объединяет желание свергнуть правительство Сталина и изменить государственную форму. Стоит вопрос: к кому именно примкнуть — кГермании, Англии или Соединенным Штатам? Главная задача — свержение правительства — говорит за то, что следует примкнуть к Германии, которая объявила борьбу против существующего правительства и режима целью войны. Однако вопрос будущности России неясен. Это может привести к союзу с Соединенными Штатами и Англией, в случае если Германия не внесет ясность в этот вопрос.
