Она реагировала бездумно, упиваясь законченностью и полнотой наслаждения. Не осталось ничего, кроме него и неистово мучительного продвижения к удовлетворению. И когда конечный, электризующий спазм удовольствия перенес ее через край, она выкрикнула его имя, словно подхваченная вихрем горячего и дрожащего экстаза. Джамал отчаянно задрожал над ней и с хриплым криком наслаждения достиг оргазма.
Они стихли во влажном сплетении конечностей. Она пребывала в раю и не желала спускаться обратно на землю. Прилив любви и нежности заполнил ее, и у нее даже защипало в глазах. Она прижалась головой к его мощной шее и протяжно вздохнула.
— Никогда еще не чувствовала я себя такой счастливой, — прошептала Мари как в тумане, ибо действительно испытывала неземное ощущение…
— И я! — Он освободил ее от тяжести своего тела, перекатился на спину, увлекая ее за собой, так что теперь уже она лежала на нем. — В порядке? — лениво переспросил он.
Мари напряглась, не готовая к такому немедленному допросу.
А Джамал полностью расслабился. Он провел подразнивающим указательным пальцем по ее чувствительному подбородку.
— Думаю, что должен предупредить тебя: то, что ты считаешь безопасным, не является очень уж надежным способом контроля за рождаемостью.
— Я принимаю противозачаточные таблетки, — солгала Мари.
— Неужели! — недоверчиво спросил Джамал и чуть приподнял ее над собой, чтобы взглянуть ей в глаза. — Но почему ты принимаешь такие меры предосторожности?
— Из-за проблем с кожей, — краснея, ответила она.
— У тебя безупречная кожа.
— У меня бывает сыпь.
— Тебе не следовало бы принимать такое лекарство только из-за сыпи.
— Это что за допрос с пристрастием?
— Полагаю, тебе нужно проконсультироваться с Намири… Я намекну…
— Не смей! — прервала его Мари. — Неужели для тебя нет ничего святого?
— Для меня свято твое здоровье. — Джамал с упреком посмотрел на нее.
Внезапно она почувствовала себя страшно виноватой за обман и опустила голову. Он запустил пальцы в ее спутанные волосы и приник к ее пылающим губам.
— Ты очень дорога мне, — мягко произнес он. — Я готов защищать тебя даже ценой своей жизни. Не отказывай мне в удовольствии присматривать за тобой.
Никто еще не выражал желания присматривать за Мари. Никто не думал о том, что могло случиться с нею. Это так ее тронуло, что у нее сжалось сердце, будто Джамал взял его в свою нежную руку. Да, она была чрезвычайно тронута, но и невыносимо опечалена. Встретиться с подобным нежным отношением и знать, что скоро она потеряет любимого мужчину, было мучительно для нее, но она постаралась забыть об этом со всей силой своего характера. День за днем, твердо напомнила она себе.
— Меня беспокоит, что ты не связывалась со своими родителями со дня нашего бракосочетания, — заметил Джамал.
Иголочка напряжения слегка уколола расслабившуюся Мари. Нахмурив брови, она оглядела саванну с вершины утеса. Здесь, у границы дворцовых садов, Джамал приказал установить традиционную хижину жителей Африки. Роскошные ковры, расшитые золотом подушки, холодильник, полный напитков, дополняли прохладный интерьер. За прошедшие недели Мари поняла, насколько Джамал привержен местным традициям. Сюда он приходил в конце дня расслабиться, восстановить энергию.
Сознавая, что он терпеливо ожидает ответа, Мари пожала плечами.
— Мы не так близки.
— Сдержанно ты выразилась, — заметил он после паузы, протягивая ей чашечку кофе. — Для нас семья — это все. Хотя строгие родственные связи часто налагают болезненные решения и обязанности.
Грусть омрачала ее лицо. Неужели отсутствие у них с Джамалом будущего и есть самая болезненная обязанность, которую он должен выполнить, или она обманывает себя? С того дня, когда она кричала от страсти в его объятиях, Джамал больше не упоминал о предстоящей разлуке. И даже ни разу не дал понять, заботит ли его этот вопрос.
Прошедшие три недели были самыми счастливыми в жизни Мари, но для поддержания такого счастливого состояния она вынуждена была подавлять мысль о грядущих днях. Следует ли Джамал принятому королем решению о его жене, или он просто достиг такого состояния, когда способен думать уже без эмоций о ее отъезде? Возможно, он считает их отношения просто приятной короткой связью, завершение которой спокойно воспринимает как нечто неизбежное.
— Итак? — напомнил он о незавершенной теме их разговора.
— А, моя семья, — рассеянно откликнулась она на его вопрос. — Ну, у меня неглубокие отношения с матерью и никаких с отцом, что отнюдь не беспокоит ни одного из них.
— Мне трудно в это поверить.
— Полагаю, что так. Позволь мне объяснить. Моя мать считает, что мое рождение почти разрушило ее брак…
— Но почему?
— Впервые отец проявил неверность жене во время моего появления на свет. Если бы ты знал его, то понял бы, почему так случилось. Он стремился всегда быть в центре внимания, а появление ребенка лишило его внимания других женщин. Глядя на жизнь родителей в последующие годы, я поняла, что он в любом случае не сохранил бы верность жене.
— А что, он не раз ей изменял? — нахмурился Джамал.
— Он постоянно увлекался другими женщинами. — Мари снова пожала плечами. — Потом возвращался домой, и мама принимала его с распростертыми объятиями. Когда я подросла и поняла, что происходит, то возненавидела его за подобное отношение к матери. Долго не могла понять, что мама была его добровольной жертвой. Он очень привлекательный мужчина… физически, — уточнила Мари. — Он просто пользуется слабостями жены — она предоставляет ему тихую гавань в любой шторм.
— И ты все еще ненавидишь его?
— Если когда я и думаю о нем, то испытываю лишь стыд, — призналась она. — У него нет ничего за душой, кроме его чар.
— Я и не подозревал, что у тебя было такое детство, — вздохнул Джамал.
— Ну, не так уж все было и плохо. Дело в том, что я никогда не имела для них никакого значения. Моего отца не интересуют дети. Если бы я была обожающей его дочерью, как моя мать — женой, может, все было бы по-другому, но, понимаешь, я не могла скрыть своего отношения к нему. Я не могла потворствовать его самолюбию, как это делала мать, и ему при мне было неуютно. Поэтому он не любил меня. Честно говоря, когда я уехала в университет, всем стало легче — и мне, и им.
— Сожалею, что затронул вопрос о твоих отношениях с родителями. Я просто не знал всех обстоятельств и жалею, что не спросил раньше об этом. Было бы легче понять твое сопротивление мне.
— Жаль, что от этого сопротивления ничего не осталось. — Мари беспомощно погружалась в глубину его потемневших глаз.
