Читаем без скачивания Бассейн с крокодилами - Дарья Донцова

Я отрицательно покачала головой. Конечно же, нет.

– Потом, по-моему, у нее есть сотовый телефон…

– У Нюси? Мобильный? Маловероятно.

– Вчера вечером, вернее – ночью, я пошла на кухню и услышала из ее комнаты такое характерное попискивание, а потом тихий голос.

Утром Ольга как ни в чем не бывало спросила гостью:

– С кем так поздно болтала?

– Я? – деланно изумилась Нюся. – У меня в комнате нет телефона.

– Я слышала такое характерное попискивание, – настаивала Зайка.

– А, – засмеялась «вторая жена», – я играла перед сном в «Тэтрис». Действительно на сотовый похож.

Глава 19

Полет до Верми оказался не таким уж и утомительным. Зато я четко поняла, что Аэрофлот, летающий в Париж, и Аэрофлот, доставляющий пассажиров в Сибирь, – разные авиакомпании. В первом случае вам без конца улыбаются, хорошо кормят и по первому требованию заваливают пледами. Во втором – смотрят строго, рявкают по каждому поводу и дают пупырчатое, абсолютно несъедобное куриное крыло. А на мою робкую просьбу принести плед весьма немолодая толстая стюардесса гавкнула:

– Положены только пассажирам с детьми! На всех не напасешься.

Если учесть, что стоимость полета до Верми совсем немного уступает стоимости билета до Парижа, то такое положение вещей выглядит по крайней мере странно. Но неизбалованные отечественные пассажиры мирно дремали в креслах, кутаясь в пиджаки, кофты и шарфы. В салоне стоял отчаянный холод.

Решетников не подвел – стоял у самого трапа, держа в руках листок бумаги с надписью «Дарья Васильева». Окинув меня взглядом, он сказал:

– Получим багаж – и в гостиницу. Снял номер на три дня, думаю, управимся.

– Багажа нет.

– Как? – изумился Владимир, подходя к новеньким «Жигулям». – Вот так, налегке?

Я промолчала. Терпеть не могу огромных чемоданов и кособоких баулов. Предпочитаю мотаться по свету с минимумом вещей. Да и что нужно-то? Пара белья, запасные колготки, зубная щетка и детективчик… В случае чего необходимое можно купить, слава богу, не прежние времена.

Уже по дороге Владимир принялся рассказывать, какие имеются варианты, и, когда мы подъехали к небольшому только что отремонтированному зданию, моя голова уже гудела от разнообразной информации.

Галка оказалась права. Через полчаса нашли в компьютере нужный вариант. Двухкомнатная квартира с приличной кухней и раздельным санузлом, на третьем этаже. И цена смешная – девять тысяч.

– Смотреть поедете? – поинтересовался Володя.

– Давайте, – согласилась я.

«Жигули» запетляли по незнакомым улицам. Приятный домик из красного кирпича прятался за высоким забором.

– Почти самый центр, – пояснил Решетников, – вон там драмтеатр. Кстати, хотите сходить?

Я кивнула. Отчего бы и нет? Хоть развлекусь немного. Комнаты оказались небольшими, но квадратными. Та, что выходила окнами на восток, имела крохотный балкончик. Владимир не обманывал – косметический ремонт не требовался. Стены радовали глаз новыми обоями, пол был покрыт свежим лаком. Даже странно, что такое приличное жилье стоило так недорого. Впрочем, дешевизне нашлось вполне понятное объяснение. Не успели мы выйти из подъезда, как от соседнего дома донеслись пьяные песни и мат.

– Надо же, – удивилась я, – посреди рабочего дня пьют по-черному.

Шум усилился, теперь в нем прорывался гневный окрик:

– Давай-давай, шевелись быстрее, пьянь подзаборная!

– И-и-и, – завизжал мужик.

– Буйные, однако, соседи, – вздохнула я.

Володя на мгновение смутился, потом все же раскололся:

– Тут вытрезвитель располагается, вот и свозят сюда всякую шваль.

Сразу стала понятна дешевизна хорошей квартиры. Попробуй всунуть такую местным жителям. Небось ни днем, ни ночью покоя нет, поэтому и спустили цену ниже некуда. А тут покупательница из Москвы, грех не воспользоваться, вот только пьянчуга не ко времени разбуянился.

Решетников со вздохом поглядел на меня:

– Поедем другую смотреть?

– Зачем? – успокоила я хозяина. – Сама я тут жить не собираюсь, а даме, для которой покупаю, так и надо за скверное поведение. Не понравится – сама поменяет.

– Вот это будет трудно, – радостно признался Володя, – никто сюда ехать не захочет, я эту квартирку год с рук сбыть не мог…

Словно боясь, что клиентка передумает, Решетников изо всех сил погнал в контору оформлять документы. Часам к шести в сумочке у меня оказался договор и ключи.

– Здорово, – ликовал Володя, – ловко управились, завтра можете уезжать.

Но в моей голове неожиданно возникла мысль: «А мебель?»

Куда Нюся подевала столы, стулья и кровати из своей квартирки? Может, продала вместе с жилплощадью? Знаю, так иногда делают, покидая навсегда город, а Нюся собиралась жить в Москве… Впрочем, вдруг отдала на хранение? Чтобы разрешить сомнения, я позвонила Зайке и попросила:

– Узнай осторожненько у Нюси, где она жила до замужества, куда подевалась ее обстановка?

– Рада, что у тебя все благополучно, – ответила хитрая Зайка и добавила: – Ну как Киев? Небось теплее, чем у нас?

– Какой Киев? – оторопела я, глядя через окно на улицу, по которой пронизывающий декабрьский ветер гнал колкую поземку.

– Мама, наверное, пирог испекла, – продолжала Ольга, – фирменный, с мясом.

Господи, совсем забыла, что сообщили домашним, будто я отправляюсь к Зайкиной маме на день рождения. Слава богу, никто не помнит, что Марина родилась в августе. А готовила она и впрямь чудесно. Ее пышная, невероятно вкусная кулебяка оказалась бы сейчас очень кстати. Но обедать мне пришлось в небольшом кафе блюдом, которое гордо именовалось «мясо по-французски». Два жилистых кусочка, залитых кисловатой коричневой подливкой. В тот момент, когда я безуспешно пыталась прожевать этот деликатес, зазвонил телефон. Рискуя подавиться, я быстро проглотила неподатливую говядину.

– Мебель она продала вместе с квартирой, – шептала Зайка, – оставила только кое-что на память. Ну, альбомы с фотографиями, несколько картин, бабушкино пианино и свою спальню. С новыми хозяевами договорились так – в двух комнатах они обустраиваются, а в третьей в течение двух месяцев могут находиться Нюшины бебехи. Октябрьская улица, дом 2, квартира 1. Поняла?

Я посмотрела на уныло лежащий на большой тарелке волокнистый ломтик. Жаль, что рядом нет Снапа или Банди – вот кто моментально расправился бы с «деликатесом». Поеду на Октябрьскую, потолкую с людьми, но, думаю, и пианино, и спальня, и картины давным-давно перекочевали в другие руки. Если припомнить, как бедную Нюсю выставили из квартиры, то скорее всего мебель новые жильцы беречь не стали.

Отметив, что в душе вновь начинает шевелиться жалость к обманутой дурочке, я поехала искать Октябрьскую улицу.

Мне не пришлось пускаться в далекое путешествие. Нужная магистраль пролегала неподалеку. Контора Решетникова располагалась именно на этой улице, и я побрела в нужном направлении, чувствуя, как мороз подбирается к носу.

Дом 2 оказался обычной блочной башней. Такие строили по всей России. Двенадцать этажей, один подъезд и замусоренный до последней степени вестибюль. После свежего морозного воздуха мне показалось, что я задыхаюсь.

В нос ударил едкий аромат чего-то тошнотворного. Проскочив мимо лифта на лестничную клетку, я обнаружила шесть одинаково грязных дверей. Цифра 1 была намалевана мелом. Поискав глазами звонок и обнаружив только два свободно свисающих проводка, я стала колотить в дверь ногой. С той стороны послышалось покашливание, и на пороге возник глубокий старик. Не дай бог дожить до таких лет! Маленькую головку покрывала растительность, похожая на цыплячий пух, глубокие морщины бороздами спускались по щекам к шее, глаза сидели так глубоко, что в первый момент показалось, будто в черепе зияют пустые глазницы.

– Чем могу служить?

– Квартиру продаете? – сказала я неожиданно первое, что пришло в голову.

Наверное, дедуля в глубоком маразме, говорить следует с кем-нибудь из домочадцев, вот только дома ли они…

Мафусаил уставился на меня блеклыми глазками и неожиданно заявил:

– Jamaiz de la vie [1].

Я чуть не свалилась от неожиданности и в растерянности спросила:

– Pourquоi? [2]

– Вы говорите по-французски? – восхитился дедуля. – Входите, мой ангел, потолкуем.

Я втиснулась в узенькую прихожую. Места тут не было никакого. Слева – вешалка с большим овчинным тулупом, справа – холодильник.

– Раздевайтесь, душечка, – суетился хозяин, – небось продрогли, бедняжечка. Сейчас чайку глотнем с шанежками. У меня правнучка – мастерица печь.

Почти сдернув с меня шубку, дедуля неожиданно крепкой рукой поволок незваную гостью в комнату. Небольшое помещение было почти полностью забито книжными полками. Собрания сочинений Золя, Бальзака, Виктора Гюго, Анатоля Франса – все на французском языке. На обеденном столе лежал томик «Сокровища поэзии». Усаживаясь, я тихонько пробормотала: