Главное, Гитлер потерял часть своих голосовых возможностей. Он также знал, что, когда он говорит, у него изо рта течет слюна. Вскоре он подхватил желтуху. Все это и определяло поведение фюрера, его упорное желание как можно меньше появляться на публике. Однако между двумя приступами депрессии он оказался вполне способен вновь обрести дар внушения. К нему вернулись былые приступы ярости и энтузиазм, побуждающий строить новые планы на будущее.
В 1945 г. он поднял боевой дух маршала Буша, которого отправил в отставку из-за того, что тот хотел сократить свои линии на советском фронте.
Покушение на фюрера 22 июля 1944 г. резко ухудшило его состояние: у него начали кровоточить слуховые проходы, сотни деревянных осколков вонзились ему в ноги, и с тех пор он ходил с большим трудом. Но, чудесным образом избежав смерти, Гитлер, казалось, обрел новый стимул, и дрожь в руках у него на некоторое время прекратилась. И все же он стал развалиной. «После Сталинграда генералы в него больше не верят», — писал Геббельс{215}. А Йодль даже позволял себе шутки насчет фюрера.
Генерал фон Рундштедт заметил, что «видный стратег начала войны превратился в простого капитана второго ранга».
В сентябре 1943 г. Геббельс осмелился впервые спросить у фюрера, нет ли возможности «раньше или позже договориться со Сталиным». За лето, в результате падения Муссолини и потери Средиземноморской Италии, ситуация для Германии резко ухудшилась. СССР же, наоборот, после победы красноармейских танков под Курском вернул себе Орел, Брянск, и, главное, Харьков, тогда как Гитлер заверял свое окружение, что этот город и вся донецкая индустрия останутся в руках вермахта.
Гитлер не отверг предложение Геббельса с ходу. Однако ему показалось не очень уместным говорить об этом, пока немецкие войска находятся в оборонительной позиции. Фюрер считал предпочтительным договориться с Великобританией. Во-первых, он надеялся, что готовившиеся ракеты «Фау» позволят ему ответить на бомбардировки немецких городов, и это заставит британское правительство задуматься, а во-вторых, адмирал Дёниц пообещал ему одержать сокрушительную победу в войне подводных лодок. Гитлер полагал также, что его союз с англосаксами против большевиков в порядке вещей, прекрасно зная, до какой степени Черчилль ненавидит коммунизм.
Существовала и другая причина: Великобритания была демократической страной и, единожды подписав мир, не рискнула бы с легкостью возобновить войну. Это в каком-то смысле гарантировало будущность Германии. СССР же представлял собой диктатуру, соблюдение или несоблюдение любого соглашения целиком и полностью зависело от воли Сталина.
Несмотря на такие выводы, двумя месяцами позже Гитлер говорил уже совершенно обратное: со Сталиным, оказывается, можно и даже нужно договариваться, свидетельством чему служил пакт 1939 г. «Аппетит пришел во время еды, надо себя ограничить на Востоке», — и Гитлер начал обдумывать, как это лучше сделать. О «программе» «Майн кампф», о жизненном пространстве уже, разумеется, и речи быть не могло. «Правда, что все теперь говорят о чем угодно, лишь бы выбраться из этой заварухи», — комментировал Геббельс{216}.
Война на Востоке
1941
22 июня … Нападение Германии на СССР
30 июня … Взятие Львова
10 июля — 10 августа … Битва за Смоленск, продвижение немцев от Житомира до Киева
2 сентября … Ленинград под немецким обстрелом
2 октября … Наступление на Москву, взятие Калинина
6 декабря … Советские войска отбивают Калинин, осада Севастополя, война в Крыму
1942
Конец января … Советское контрнаступление под Москвой до октябрьских рубежей
8 мая … Начало немецкого весеннего наступления в Крыму
2 июля … Падение Севастополя
27 июля … Взятие немцами Ростова-на-Дону
22 августа … Водружение свастики на горе Эльбрус на Кавказе
15 сентября … Атаки на Сталинград
1943
2 февраля … Капитуляция немцев под Сталинградом
Февраль … Советские войска освобождают Курск
5 июля … Начало Курской танковой битвы
23 августа … Советские войска освобождают Харьков
6 ноября … Советские войска освобождают Киев
1944
1 августа … Советские войска подходят к Варшаве; начинается Варшавское восстание
13 августа … Советские войска в Таллине
31 августа … Советские войска в Бухаресте
15 сентября … Советские войска в Софии
20 сентября … Советские войска вместе с армией Тито вступают в Белград
7 октября … Советские войска в Венгрии
10 октября … Советские войска в Риге
13 октября … Вермахт эвакуируется из Прибалтики
1945
17 января … Жуков в Варшаве
13 апреля … Малиновский в Вене
25 апреля … Встреча советских и американских войск в Торгау (на Эльбе)
2 мая … Взятие Берлина
9 мая … Освобождение Праги
Маневры Сталина
«Паникеры и трусы должны истребляться на месте». Нет, этот приказ 1942 г. был подписан не Гитлером, а Сталиным, который к тому же добавил: «После потери Украины, Белоруссии, Прибалтики, Донбасса и других областей у нас стало намного меньше территории. Стало быть, стало намного меньше людей, хлеба, металла, заводов, фабрик… У нас нет уже теперь преобладания над немцами ни в людских резервах, ни в запасах хлеба… Ни шагу назад! Таким теперь должен быть наш главный призыв».
Приказ № 227 генерального штаба гласил: «Нельзя терпеть дальше командиров, комиссаров, политработников, части и соединения которых самовольно оставляют боевые позиции. Нельзя терпеть дальше… чтобы несколько паникеров определяли положение на поле боя».
Таким образом, позади действующих дивизий были образованы заградительные отряды, а также сформированы штрафные батальоны, которые направлялись «на трудные участки армии», чтобы там искупали кровью свою вину те, кто плохо воевал и плохо защищал свою родину{217}.
Провал советской обороны в 1941 г. представлял собой нечто обескураживающее. Жители западных областей СССР были сильно поражены и подавлены. В Белостоке свидетелем тому еще ребенком стал Самуил Писарь: «Войска сдавались, повсюду были дезертиры, мои учителя исчезли. Но где же была армия, где была партия?»{218}
Приказу 1942 г. предшествовал другой приказ, также подписанный Сталиным в сентябре 1941 г., после того как Жданов и Жуков донесли ему, что вокруг взятого в кольцо Ленинграда немцы прикрывались местными женщинами и детьми. «Говорят, что немецкие мерзавцы, идя на Ленинград, посылают впереди своих войск стариков, старух, женщин, детей… Говорят, что среди ленинградских большевиков нашлись люди, которые не считают возможным применить оружие к такого рода делегатам. Я считаю, что если такие люди имеются среди большевиков, то их надо уничтожать в первую очередь, ибо они опаснее немецких фашистов. Мой совет: не сентиментальничать, а бить врага и его пособников, вольных или невольных, по зубам…» — продиктовал Сталин Б. Шапошникову{219}.
Такая суровость, такая решительность были характерны для Сталина.
В это время, 8 октября 1941 г., немецкие войска находились в Можайске, менее чем в 60 км от столицы. Жуков позвонил Сталину в половине третьего ночи:
«Жуков: Бронетанковые войска противника могут… внезапно появиться под Москвой. Надо быстрее стягивать войска…
Сталин: Где сейчас 16-я, 19-я и 20-я армии […]? Где 24-я и 32-я армии Резервного фронта?
Жуков: В окружении западнее и юго-западнее Вязьмы.
Сталин: Что вы намерены делать?
Жуков: Выезжаю сейчас же к Буденному, разберусь с обстановкой и позвоню вам.
Сталин: А вы знаете, где штаб Резервного фронта?
Жуков: Буду искать где-то в районе Малоярославца».
В этой местности, рассказывал Жуков, он не нашел ни души. В ставку от исчезнувшего Буденного новостей больше не поступало. Но чуть вдалеке Жуков заметил свет в машине. Отрезанный от остальных Буденный сказал ему, что искал армию Конева, от которой отбился между Вязьмой и Юхновом. Жуков спросил: «В чьих руках Юхнов?» Буденный ответил: «Сейчас не знаю».
Это свидетельство (можно привести еще множество подобных) хорошо описывает сложившуюся ситуацию. Получив приказ держаться, пять советских армий попали в окружение. «Продержитесь еще», — сказал вернувшемуся Жукову Сталин. Между тем прибыло подкрепление. Но Сталин не захотел бросить его на помощь этим армиям, пока этого подкрепления не было достаточно, чтобы обеспечить гарантированно беспроигрышное контрнаступление. «В подобной ситуации Сталин показал, что у него стальные нервы», — заметил Жуков{220}.
Твердость, стальные нервы — разумеется, однако Сталин, как и Гитлер, не рисковал лишний раз подвергать свою психику испытанию. Он оставался взаперти в Кремле, в окружении Молотова, Берии и Микояна, вызывая к себе ежедневно командующих армиями и комиссаров, которых он выслушивал, после того как прочтет и изучит их ежедневные доклады. За задержку с докладом на несколько часов человек получал строгий выговор, как, например, генерал Василевский{221}.
