— Пружина не весь меч, — объяснил он, — а только та его часть, что не заточена. Режущая же кромка закалена гораздо сильнее. Между прочим, это изготовление меча оказалось очень полезной вещью. За этот месяц я узнал о свойствах металлов больше, чем за всю прошлую жизнь. — Тут Алур нахмурился. — Теперь я понимаю то, что говорил Виктор о двойных технологиях. Ведь металл такого качества можно использовать не только для изготовления мечей, но именно для их изготовления такое качество и могло понадобиться.
На Алура посмотрели слегка удивленно.
— Перевести последнюю свою фразу сможешь? — ехидно поинтересовалась Велса.
Алур досадливо отмахнулся, погрузившись в какие-то размышления.
Виктор около недели назад рассказал о Земле всем по настоянию Рупа. Виктор и сам понимал, что это необходимо было сделать, но со всеми делами закрутился так, что ни на что времени уже не оставалось. Конечно, остальным он рассказал несколько отредактированную версию, с учетом их возраста, но это помогло укрепить доверие в их отряде.
— Так, всем пора кушать, — поднялся Виктор. — Что у нас сегодня?
— Запеченные грибы, чай, и я испекла огромный пирог, — вскочила Велса. — Чур, нам с Линкой и Хонгом по самым большим кускам. А некоторым бездельникам можно вообще не давать. — Она демонстративно покосилась на Петера и Шора.
— Это кто тут бездельники? — возмутились они хором? — Между прочим, мы сегодня замечательные глиняные горшки сделали!
— Этими вашими горшками уже вся деревня завалена, — отрезала Велса. — А сколько я у вас прошу кувшин? Мне молоко где хранить? В ваших горшках?
— Ну… кувшин немного сложно пока…
— Вот потренируемся…
— Мы же не профессионалы… — наперебой начали оправдываться они.
— Велса, будь снисходительна, — укоризненно попросил Виктор. — Они действительно стараются.
— Но у них не получается, — хихикнула Линка.
— Ну-у, — насмешливо протянул Алур. — По сравнению с их первыми опытами теперешние горшки можно прямо сейчас в музей определять.
— Хватит вам, — прикрикнул Виктор. — А уж ты бы, великий инженер, вообще бы молчал. Или тебе напомнить твой первый опыт по изготовления лесопилки?
— Подумаешь, — обиделся Алур. — Кто же знал, что ветровик не потянет без понижающей передачи? Зато теперь я знаю мощность ветряного двигателя и больше подобного не повториться.
— Опыт, великая вещь.
Алур понял и засопел.
— Ладно, ладно. Признаю, что был не прав. Поднаберутся опыта и вазу смогут сделать, не то, что какой-то кувшин.
Закончив спор, все шумной гурьбой кинулись на кухню. Подобное зрелище тоже первоначально вводило Лукора в ступор, но теперь уже привык и не обращал внимания даже на то, когда кто-нибудь обгонял его, солдата, невежливо проскакивая под руками. Тем более что с фэтрами церемонились ничуть не больше, чем с ним. Сначала он пытался жаловаться Рупу или Виктору, но те не поняли. Виктор же только удивленно посмотрел на него.
— Они же дети! Что вы хотите?
— Я не знаю кто они такие на самом деле, но они изображают из себя крестьян. Так пусть и ведут себя соответственно.
Виктор только пожал плечами.
— При посторонних они будут вести себя соответственно.
Это слегка разозлило Лукора, но и обрадовало. С одной стороны его выводила из себя эта беспечность, а с другой обрадовало то, что его не считают посторонним, от которого следует таиться. Тем не менее, он не переставал пытаться навести порядок. Бросил это дело он только поняв полную бесперспективность своих занятий, решив доверить все богу.
После ужина Лукор ушел к себе спать, а члены экспедиции собрались в большом зале, рассевшись по креслам и на диване. Эти сборы вошли у них уже в своеобразный обычай. Каждый вечер они собирались в этом зале, и обсуждал все, что каждый узнал за день. Ради предосторожности все разговоры велись на галактическом.
Первой выслушивали Линку, которая с серьезным видом рассказывала с кем она подружилась, как они ходили вместе купаться на реку.
— А там живут такие маленькие рачки, — щебетала она. — Они живут в песке и едят водоросли. Видели бы вы какие они забавные.
Ее слушали молча, тщетно стараясь скрыть улыбки. Смотреть на возбужденную девчушку, пересказывающую все свои дневные приключения, без улыбки было невозможно.
— Но вот взрослые, — тут Линка нахмурилась. — Они неискренние. Они улыбаются мне, но сами бояться. А потом некоторые рассказывают гадости про других, а сами ненавидят. Я не думала, что так можно кого-то ненавидеть.
Весь Линкин задор пропал, и она выглядела немного испуганной и подавленной. Да и не удивительно: с подобной ненавистью она столкнулась впервые. На ее родной планете, где почти все жители были эмпатами, люди умели контролировать свои чувства. Когда же она покинула родную планету, то тоже вряд ли могла встретить подобные резкие эмоции. Здесь, где мир был еще молод, люди любили и ненавидели с полной отдачей. Они не видели оттенков. Только черное и белое. Добро и зло. Пожалуй, именно ей приходилось тяжелее всех.
И про гадости про других было правдой. Хотя Виктор и не заявлял прав на деревню, но именно его все считали новым владельцем. Поэтому некоторые, желая понравиться новому хозяину, стали доносить на своих односельчан. Этот неуважительно отозвался о фэтре Викторе, этот о фэтре Рупе. А вот этот крестьянин, страшное преступление, тайком засеял поляну в лесу, чтобы утаить подати от своего господина. Но говорить напрямую с ним или Рупом никто не решался, и поэтому все передавали свои сообщения через детей. Те исправно сообщали об этом Виктору, поражаясь подлости людей. Доносы были полезны тем, что позволяли лучше узнать эту планету. Что здесь считается преступлением и требует наказания, а что заслуживает награды. Но, выслушивая доносы, Виктор делался противным самому себе. И хотя ни на один донос он не отреагировал, они продолжали исправно поступать. Землянина заинтересовало только одно сообщение — о засеянной поляне в лесу, которое он получил только сегодня. Это рассказал Петер после Линки. Заинтересованный Виктор попросил повторить донос. Петер удивился, но просьбу выполнил.
— Интересно, — пробормотал Виктор. После чего остальных выслушал молча и, вопреки обыкновению, дополнительных вопросов не задавал. Поэтому сегодняшняя встреча прошла быстро, и все разбрелись по комнатам.
На следующее утро Виктор встал пораньше и отправился на поиски находчивого крестьянина и напросился к нему в дом. Конечно, напросился, не то слово. Он просто попросил разрешение войти, а крестьянин не посмел отказать.
Виктор вошел в дом. Он представлял собой самое обычное жилье крестьян — прихожая и одна большая комната, где все и жили. Сейчас на Виктора с испугом смотрела жена крестьянина и двое их детей. Судя же по спальным местам, у них есть еще дети, но в доме в настоящий момент их не было. Найдя нечто, что напоминало скамейку, Виктор устроился на ней поудобнее. Крестьянин остался стоять, вытянувшись перед ним. Виктор поерзал. Он чувствовал себя не очень хорошо, сидя перед человеком, который стоял, к тому же этот человек значительно старше его. Плюнув на все рекомендации Лукора, Виктор поднялся.
— Добрые люди сообщили мне, — начал он, — что ты распахал поляну в лесу…
Дальше Виктор продолжить не смог, поскольку крестьянин смертельно побледнел и рухнул на колени. Рядом плюхнулась его жена. Заголосила:
— Фэтр, прошу вас, не наказывайте его!!! Нечистый его попутал!!! Говорила я дурню, что бы он так не делал, но он ведь разве послушает!!! И ничего утаивать он не хотел!!! Он бы со всем честно рассчитался!!! А поле понадобилось ему, потому что долг на нем!!! Он бывшему владельцу задолжал, вот и решил распахать дополнительно участок!!! Он ведь для вас старался, фэтр!!! Все для вас!
Подобного напора со стороны жены крестьянина землянин никак не ожидал и слегка растерялся. Приняв молчание фэтра за одобрение своей речи, она продолжила напор. Но на этот раз Виктор, оправившийся от неожиданности, закончить не дал.
