Светлане разрешили погулять с детьми перед обедом и она вывела их в больничный парк, населённый лавочками с железными спинками и хилыми берёзками. Дети не бросились в рассыпную как прежде, а сгрудились вокруг Инны и Саши с кульками на коленях. Каждому досталось по набору, расфасованному ещё дома и, несмотря на мольбы директора не портить аппетит, шелест целлофана и разномастный хруст сушек, карамели и яблок минут двадцать дополнял принятие воздушно-солнечных ванн.
— Ну что с ними поделаешь, наверное все дети так устроены. Вот и наши, пока всё не съедят — не успокоятся…
В конце концов у многих пакеты похудели и всё внимание сосредоточилось на цветных карандашах и маленьких блокнотах на пружинках, заранее приобретённых Инной в "Канцтоварах". Круглый толстенький Дениска, похожий на шарик с ножками, сужающимися к верёвочкам на ботиках, старательно извлёк красный карандаш из коробки, обнюхал и с интересом лизнул грифель. На его одутловатом личике с маленьким ртом и острыми глазками, смещенными к короткому носику отразилось сперва недоумение, затем сожаление.
— Не вкусно? — Светлана нарочито покачала головой. — Нельзя есть, горько, фу-у. Дай-ка лучше мне!
Но мальчик тоже завертел головой, неловко повторяя Светины движения, и спрятал пухлые ручонки за спину:
— Ма-на…
— Твоё-твоё, мой хороший, я не отнимаю. Просто кушать нельзя и всё, — она улыбнулась восьмилетнему ребёнку, как мать грудному малышу и повернулась к сидящей рядом Инне: — Диньке сложнее всех, он постоянно хочет кушать. Валерия Никитична сказала, что у него булимия — мучительное чувство голода. Вкупе со слабоумием — целая проблема. Ни объяснить, ни уговорить…
Дениска по-прежнему стоял к ним ближе всех, склонив голову набок, приглядываясь одним глазком — другой упёрся в переносицу, — и прислушиваясь щёлкой на шапке. Шапка-шлем съехала козырьком на брови и мешала мальчику как следует сосредоточиться.
— Хочешь, возьмём его с собой! — Инна заботливо поправила шапку-непоседу. — Дома много пищи, не хватит — ещё купим.
— В том-то и дело, что не хватит, сколько бы много ни было. Он будет есть пока не умрёт от несварения желудка. Здесь по крайней мере это под контролем, — Светлана грустно улыбнулась.
— Ну что, мои котятки, нагулялись? Пора в кроватку. А завтра мы прийдём снова с большой книжкой и будем все вместе читать сказки. Но и сегодня у меня есть для вас задание: я попрошу вас нарисовать весну, а завтра мы посмотрим, как вы справились. Хорошо? Ну вот и ладушки. Так, встали по парам, взялись за руки и дружненько пошли назад!
Насколько можно дружненько объединились лишь две первые пары, остальные мёртвой хваткой вцепились в Светин плащ и, по мере продвижения к больнице, тянули его назад и в стороны с разноголосым воем: "Домой!!!" У самого входа растрёпанная Света обернулась и губами дала знать Инне: "Пожалуйста, подождите…" Это значило, что перед поездкой в тубдиспансеровский профилакторий к остальным пяти воспитанникам, она разденет, уложит и попробует успокоить разгулявшуюся малышню.
— У нас есть в запасе где-то полчаса, сын. Пойди пройдись, купи мороженого, а мне нужно позвонить.
Саша геройски отказался от мороженого в знак солидарности с ушедшими детьми, решив пройтись по парку. Инна нашла в вестибюле телефон-автомат и набрала рабочий номер Сани Цепкина. Долгие длинные гудки резали ухо и, сосчитав до двенадцати, она нажала отбой. Позвонила Ляле, у которой в данный момент квартировался Эмиль, трубку сняли сразу:
— О, Инка, классно, что ты позвонила! — раздался звонкий Лялин голос. Опасаясь за ушные перепонки, Инна чуть отстранилась от мембраны и вспомнила такой же радостный возглас Киры Либезова — "на ловца и зверь бежит!". Ох уж эти коллеги-журналисты, никогда не радуются просто так.
— Что-то случилось?
— А ты не знаешь ещё? — Лялино удивление звучало искренне и, словно спохватившись, что отвечать вопросом на вопрос — моветон, она затараторила: — Это ты, ты дорогуша, во всём виновата! Затеяла бучу вокруг чёртовой госдачи, ментов подняла! Я только что говорила с Чудриным — замом главного, представляешь, они там что-то нашли, на даче этой!!! Сенсация! Этот, как его, Бестынцев — старший лейтенант — вызвал на место всю опергруппу. Я тоже хотела поехать, ну, чтоб новость со всеми прибамбасами в эфир тиснуть в вечернем блоке, интервью с места событий, о как! — раскалившаяся трубка "дала петуха". -Так не взяли, этот Бестынцев запретил: ждём, говорит, сапёров на случай непредвиденной необходимости. Блин, Инка, не могу сидеть на месте, ж… горит!!!
В самых экстренных случаях Ляля не стесняла себя в выражениях, а порой сдабривала речь витиеватой матершинкой. Хотя на людях соблюдала приличия, к которым её обязывала высокая должность новостника на местном радио.
— А что нашли, Ляль, ты сказать не можешь?
— Точно — нет, они и сами не знают. Вот приблизительно — какой-то бункер, то ли катакомбы, чуешь сенсацию?
Интересно, где сейчас Серёжа, вспомнила Инна обветренное встревоженное лицо. Иссякшая на мгновение трубка неведомым образом сканировала её мысли:
— Инка, будь другом, позвони им ты! Уж больно новость хорошая, а у тебя там все в друзьях: и милиция, и этот главный следопыт — завхоз-разведчик. Мне до зарезу надо!
— Я сделаю, что могу, Ляля, но могу я немногое — связи с ними не поддерживаю… Ты не переживай, зато подробности будут у тебя первой!
— Обещаешь?
— Честное слово!
— Спасибо, дорогая. Ты же знаешь — я горы сверну ради рейтинга.
33.
Из профилактория они вернулись поздно. Усталые, расстроенные, почти не разговаривали по дороге и есть подогретую гречку с колбасой тоже сели молча. Инна пару раз пыталась дозвониться до лейтенанта Бестынцева — безуспешно, к телефону на том конце никто не подходил. Набрала пресловутый ноль-два, но и там не утешили: сведений о местонахождении ответственных сотрудников во внерабочее время мы не даём. Инна лишний раз пожурила себя за то, что своевременно не обзавелась автоответчиком — это великое изобретение человечества гораздо облегчило бы ей жизнь. В моду также входили "трубки" — сотовые беспроводные телефоны, которые можно было носить с собой и быть постоянно на связи, но ей такая трубка увы, не по карману.
Света помыла и протёрла посуду, неспешно расставила всё по местам и вышла на балкон. Пожалуй, настало время ввести её в курс дела. Инна уселась рядом на старую стиральную машину "Вятка", служившую кессоном для хранения овощей, на всякий случай настроила радио-приёмник на местную волну и приглушила звук.
