Перед ним было лицо сэра Чарльза, совершенно неузнаваемое в перекосившей его судороге ярости. Кулак лорда Орпингтона, упавший на стол, застыл на скомканной радиограмме.
Мы не станем больше играть в прятки с читателем. Правда, сэр Чарльз охотно отдал бы половину своей прекрасной и достойной общего уважения жизни, чтобы текст радиограммы не стал известен людям, у которых в душе нет ничего святого и которые не останавливаются перед издевательским осмеянием сановника, полвека с честью и славой служившего своему государю и родине.
Но события, ареной которых суждено было стать Итлю, получили слишком широкую огласку, и мы не находим нужным щадить безупречное имя наутилийского Баярда.
Карандаш радиотелеграфиста беспристрастно записал для потомства следующие страшные и неслыханные в истории дипломатических сношений слова:
«Заморскому шарлатану, кавалеру ордена великого грабежа, его милости лорду Орпингтону на флагманскую лоханку „Беззастенчивый“. Доводим до сведения вашего проходимства, что вкусная нефть велела низенько кланяться. Увеселительную поездку в нефтяной рай советуем отложить, так как при появлении столь высокого гостя будет устроен фейерверк, в который будут употреблены все запасы нефти и который может повредить вашему бесценному здоровью. Для грабежа нужно иметь на плечах голову, а не гнилой кочан. Желаем приятного времяпрепровождения. По поручению правительства Итля премьер-министр герцог Коста».
Несколько мгновений дрожащий от ужаса флаг-офицер слышал только нечленораздельное шипение, пробивавшееся сквозь седые усы сэра Чарльза. Постепенно оно перешло в густой и низкий рев, из которого, наконец, вырвались слова:
— Кто принял этот… эту… это?
— Дежурный радиотелеграфист, сэр, — ответил чуть слышно офицер.
— На нок его!.. Повесить на ноке мерзавца!.. Немедленно! — крикнул сэр Чарльз таким голосом, что флаг-офицер откатился к двери, как куриное перо, подхваченное на улице внезапным порывом ветра.
— Стойте! — рявкнул лорд Орпингтон, когда подчиненный протискивался в дверь, — стойте, вам говорят!.. Сигнал!.. Боевую тревогу!.. Сейчас же десант!.. Вызовите мне адмирала Кроузона.
Офицер исчез. Он пронесся, как самум, мимо лейтенанта Уимбли, ожидавшего его в кают-компании, не ответив ни слова на вопрос, и двумя прыжками одолел ведущую на палубу лестницу.
Пока Уимбли собрался последовать за ним, с палубы донеслись беготня, крик, и резкий рев трубы горниста хлестнул по сонному рейду руладой боевой тревоги.
— Ого!.. Дело, видно, не в шутку, — сказал себе лейтенант и помчался в каюту одеваться.
* * *
Когда адмирал Кроузон появился в каюте сэра Чарльза, представитель Гонория XIX успел подавить прилив необузданной ярости и встретил моряка с непринужденной любезной улыбкой.
— Не гневайтесь, сэр Кроузон, что мне пришлось лишить вас заслуженного отдыха. События приняли экстраординарный характер. Я получил только что от правительства Итля возмутительную радиограмму.
— Какую? — спокойно спросил адмирал, застегивая воротник кителя.
Сэр Чарльз порозовел, и на лицо его легла беглая тень замешательства.
— Содержание ее касается лично меня и оскорбляет меня, как лицо, представляющее нашего монарха. Я не имею возможности довести ее до вашего сведения, но я решился покончить наконец с этими наглецами. Мои нервы расстроены вконец, и я думаю, что по возвращении домой мне придется серьезно полечиться.
— Благоволите отдать распоряжения, сэр Чарльз, — так же спокойно ответил старый морской волк.
— Я приказал уже дать боевую тревогу. Будьте добры отдать приказание начать немедленную высадку десанта со всей артиллерией и вспомогательными отрядами. К утру берег должен быть занят нашими войсками, и правительство, осмелившееся оскорбить достоинство Наутилии, будет предано полевому суду.
— Слушаю, сэр!
Адмирал Кроузон повернулся, чтобы идти на палубу.
— Одну минуту, адмирал… Я выйду вместе с вами. — Сэр Чарльз снял со стены каюты палаш в ножнах, украшенный золотыми лаврами, награду за боевые подвиги, и пристегнул к поясу.
Взойдя в командирскую рубку, он огляделся.
Огни наутилийских судов погасли во мгновение ока при первом звуке боевого сигнала. Черные низкобортные чудовища только угадывались во мраке на фоне высоких береговых скал. Прямо под ногами сэра Чарльза смутно круглела громада носовой орудийной башни «Беззастенчивого». Отяжелевшая тишина лежала вокруг, а вдали танцующими золотокрылыми мотыльками переливались огни ничего не подозревающего, но обреченного ужасу Порто-Бланко.
Они отражались в воде залива длинными, не колышущимися, совершенно неподвижными полосами. На всем пространстве залива вода лежала, как мертвое круглое зеркало, не беспокоимое ни малейшей рябью. Сэру Чарльзу показалось на мгновение, что в воздухе висит душной тучей резкий нефтяной запах, но он приписал это ощущение своим расстроенным нервам.
Он вытянул руку и погрозил берегу стиснутым кулаком.
— Все готово к десантной операции, сэр. Разрешите пустить ракету? — спросил, подходя, адмирал Кроузон.
— Да… или нет, адмирал! Подождите секунду. Я хочу быть лояльным до конца. Каждое мое слово с этой минуты принадлежит истории, каждый мой жест будет взвешиваться на весах справедливости. Пошлите ко мне старшего радиста.
Лейтенант Уимбли рысью примчался в рубку.
— Вы сейчас же отправите правительству Итля радиограмму следующего содержания: «Генерал Орпингтон предлагает немедленную сдачу без сопротивления. При неполучении ответа в течение пяти минут начнется высадка десанта с одновременным бомбардированием столицы». Оставайтесь сами в кабинке и через пять минут дайте знать мне о результате.
Лейтенант Уимбли отправился исполнять свой долг. Адмирал Кроузон молча смотрел на берег, устанавливая точки прицела.
Внезапно он повернул голову и сказал:
— Мне кажется, что ужасно пахнет нефтью.
Сэр Чарльз вздрогнул. Очевидно, назойливый запах нефти не был галлюцинацией.
— Мне тоже показалось. Я думал, что обманулся. Впрочем, ничего удивительного, этот берег пропитан насквозь нефтяными источниками.
Внутренний телефон рубки зазвенел пронзительно и визгливо.
— Сэр! Лейтенант Уимбли докладывает, что прошло шесть минут, а ответа с берега нет, — сообщил флагманский телефонист.
Сэр Чарльз стиснул челюсти, и под ушами у него вздулись круглые желваки.
— Ах… так… пусть пеняют на себя, — процедил он сквозь зубы. — Ракету!
Вахтенный начальник поднес свисток к губам. Свист потонул в оглушительном шипе с правого борта, и, ввинтившись в черноту оранжевым горящим штопором, ракета рассыпала в зените голубые, тяжелые звезды.
На мачте повис сигнал «гребные суда на воду», и по рейду пополз скрип поворачиваемых шлюпбалок.
— Залп носовой башней! — крикнул сэр Чарльз.
— По городу? — почтительно осведомился адмирал Кроузон.
— Нет… сначала дайте над городом… по скалам. Я думаю, что они все же образумятся, — ответил лорд Орпингтон, поежившись, как будто от внезапного холода.
Под рукой глухо зарокотали шарикоподшипники, и тысячепудовая кастрюля башни медленно и бесшумно завертелась. Черные хоботы орудий закачались, поднялись и застыли в неподвижности.
— Огонь! — сказал адмирал вахтенному артиллеристу. Артиллерист нажал кнопку распределительного циферблата.
Рубку залило зеленой молнией. «Беззастенчивый» вздрогнул на воде всем корпусом, и сэр Чарльз еле удержался на ногах, ухватившись за поручни. Грохот расколол ночь на звенящие осколки.
— Второй! — сказал сэр Чарльз, зажимая уши, но в рубку влетел лейтенант Уимбли.
— Сэр Чарльз!.. С берега… отвечают… отвечают…
— Что отвечают?
— Они отвечают непонятное, — продолжал задыхающийся офицер, — они ответили три раза одну и ту же фразу: «Нюхайте воду… нюхайте воду… нюхайте воду…»
— Что за глупости, при чем тут вода? — нахмурился сэр Чарльз. — Продолжайте огонь. Довольно шуток!
Но адмирал Кроузон внезапно остановил артиллериста.
— Минуту, сэр Чарльз… Одну минуту… Я, кажется… — И он быстро исчез из рубки. Скоро донесся его изумленный вскрик из-под борта с последней ступеньки трапа.
— Что там? — спросил, перегнувшись через перила, сэр Чарльз.
— Не стреляйте! Не стреляйте, сэр Чарльз! Рейд на вершок покрыт нефтью.
— Я ничего не понимаю, — пожал плечами сэр Чарльз.
Адмирал Кроузон снова появился в будке. Он был бледен и взволнован.
— Сэр Чарльз! Сообщите на берег, что мы прекращаем огонь. Ни одного выстрела! Иначе мы погибли.
— Да в чем же дело? — вспыхнул сэр Чарльз.
— Они выпустили нефть и бензин из цистерн и нефтепровода на рейд. Нефть покрыла воду толстым слоем. Достаточно им пустить с берега несколько зажигательных ракет, чтобы весь рейд запылал, как костер. Эскадра стоит под притушенными котлами. Прежде чем мы успеем поднять давление, чтобы сняться с якорей, мы сгорим, как бабочки на лампе. Нефть может вспыхнуть даже от наших выстрелов, и еще счастье, что это не произошло при первом залпе.
