отпустив мою руку.
Часть его мускулистого тела потрескалась и начала осыпаться, растворяясь в воздухе. Руки вновь стали худыми, да и торс уже не был таким мощным.
— Молодец, пацан! — заорал Годфред, не переставая ко мне пробиваться. — Сожрём ублюдка! Он…
Внезапно Годфред смолк.
Я не видел сейчас его лица, но понимал, что что-то случилось.
Не с ним, а со мной.
Через пару секунд я понял, что произошло. Моя мутация среагировала на прикосновение Тихироса и попытку вынуть из меня душу. Моё тело начала покрывать чёрная рубцеватая кожа.
Обе руки почернели, покрывшись вторым слои толстенной кожи, на костяшках появились острые выросты. Я превращался в чудовище…
Шея. Грудь. Живот. Ноги.
Чёрная кожа нарастала сверху и прорывала одежду острыми выростами брони. Даже в ботинках стало тесно — значит, и ступни покрыло полностью.
Я провёл ладонью по лицу и тут же выдохнул:
— Боже…
Лицо. Моё лицо!
Под пальцами ощущались твёрдые, будто окаменевшие бугры второго слоя кожи. Даже дыхание стало более шумным, будто вместо лёгких в груди появилась доменная печь.
Тихирос смотрел на меня с довольным видом.
— Теперь ты видишь? Это не проклятье, а дар! Так прими же его!
Ещё несколько секунд я стоял, будто парализованный ужасом от того, что со мной случилось.
— Тайдер! — послышался выкрик Годфреда. — Прикончи тварь! Теперь ты сможешь!
Тихирос поднял меч с зелёным огнём.
Он понимал, что ему придётся со мной сражаться, и никто его отсюда не отпустит.
— Ты прекрасен, Ангел Смерти! — с гордостью объявил мне Тихирос. — Я передам Артазару, что ты скоро придёшь к нему!
— Не передашь. — Я призвал косу, и та сразу появилась в моих изуродованных мутацией руках.
Мой собственный голос показался мне чужим, будто говорил не человек, а рычало рассвирепевшее чудовище. Не знаю, как я выглядел со стороны, но вряд ли меня можно было назвать красавчиком.
А ещё на моей косе кроме синих молний и огня Инквизиции появились чёрные тени.
— Мутация дарит тебе силу… — начал Тихирос, но я не дал ему договорить.
Рванул в атаку. И таким сильным я себя ещё никогда не ощущал. Это было блаженство, ощущение безграничной мощи и величия. Мне казалось, что с каждым шагом к врагу, я всё больше крепну в теле, что моя броня становится настолько непробиваемой, что способна выдержать даже атаки богов, а не только их сильнейших слуг.
Первым же ударом косы я перерубил меч Тихироса.
Зелёный огонь вспыхнул на расколотом клинке, будто на прощание, и погас, а грувим отпрянул назад. Он не успел даже прикрыться руками, как на него обрушился второй удар.
Коса вошла точно в его голову и разрубила тварь повдоль, на две ровные части! Тихирос успел рассыпаться в пыль, но когда снова начал собираться в целое, то я увидел его уязвимое место. То самое пятно связи с богом. Оно возникло первым, а потом вокруг него выросло тело.
Почему я не заметил этого раньше?
Это была точка на животе, чуть ниже ребер.
Я отбросил косу, сжал ладонь в кулак и, подскочив к Тихиросу вплотную, ударил его в эту точку. Наросты на костяшках прорвали его плащ, пробили мышцы и заставили грувима согнуться, буквально повиснув на моём кулаке. Пыль снова метнулась клубами, но Тихирос не исчез. Его тело опять стало таким же, как прежде — худым и истощённым.
Левой рукой я ухватил его за шею, а правой вытянул меч коллекционера и в ту же секунду пронзил точку связи с богом.
Тихирос хрипло выдохнул и согнулся ещё ниже, повиснув на клинке моего меча. Он протянул ко мне ослабевшую тонкую руку и стиснул пальцами мою ладонь, которой я держал его за шею и склонял ниже из-за разницы в росте.
Через броню мутации его атака не подействовала, но он был этому даже рад.
— Моя… миссия… окончена… — Его затухающий голос превратился в еле слышный выдох.
Изо рта вылетела пыль, а потом Тихирос опять рассыпался в прах. Теперь уже в свой собственный.
Я держал меч и смотрел, как, освободившись от пыли, ко мне поднимается его душа.
Белый с красными переливами сгусток энергии будто сам просился ко мне в накопитель. Перстень с черепом, как и прежде, был надет на мой палец, хотя сам палец теперь покрывала чёрная броня.
Я сжал и разжал кулак, посмотрев на свою руку. Великое уродство, от которого я так стремился убежать, само меня настигло…
Когда душа Тихироса исчезла в моём накопителе, я обернулся и оглядел долину. Все черви, которых ещё не успел убить Годфред, в ужасе расползались в стороны, кто в пещеры, кто в реку, кто в горы. Даже треск их брони теперь был не угрожающий, а панический.
Метрах в пятидесяти, среди груды изрезанных червей и луж слизи и крови, стоял Годфред.
Он не сводил с меня своих гоблинских глаз, и впервые я увидел в них страх.
Нет, он боялся не меня самого и моей новой силы, а того, что со мной будет.
— Почему ты не сказал сразу? — спросил я. Опять не своим голосом, а жутковатым рыком.
— Прости, приятель, — он покачал головой. — Если бы ты узнал, какую силу скрывает божественная мутация, то не захотел бы от неё избавляться.
Я глубоко вдохнул тёплый и пыльный воздух долины, в нос так сильно ударили запахи крови и земли, будто я превратился в зверя и обрёл его чутьё. Даже дневной свет выглядел иначе, подсвечивая объекты и делая их выпуклыми.
Убрав меч в ножны, я перевёл дыхание.
— Где кириос Хан?
Годфред подошёл ко мне.
— Да погоди ты со своей кириос Хан. Ты мне лучше скажи, у тебя в башке ничего не изменилось? Если нет, то попробуй…
— Понял, — перебил я его и, сжав кулаки, сосредоточился на желании убрать мутацию или хотя бы её часть.
Если вторая кожа появлялась на мне, как броня, в ответ на сильнейшие атаки, то значит, можно научиться этим управлять. По крайней мере, хотя бы немного, до того, как меня окончательно накроет, и я уже ничего не смогу сделать.
Я так сильно зажмурился и так громко засопел от напряжения, что стало больно. Ощущение, будто с меня сползает приклеенная плёнка и заодно сдирает кожу, вытягивает волосок за волоском и жжётся.
На моё плечо легла тяжёлая рука Годфреда.
— Ещё немного, дружище. Убери эту хрень, пока
