— Спасибо — кивает она.
— Мы еще разберем твои действия на месте, а пока я бы хотел поговорить о том, что именно там произошло. Как по-твоему, что ты сделала?
— … я убила человека. — говорит она и глаза у нее вспыхивают тем самым возбужденным блеском.
— Формально это так. — киваю я: — а почему ты это сделала?
— Что? Ну… как же… ты же мне сказал, вот я и… — немного теряется она.
— А если я тебе скажу с крыши спрыгнуть? — выдаю я вечный пример всех матерей своим чадам: — спрыгнула бы.
— Конечно — не задумываясь отвечает она: — раз так надо…
— Тяжелый случай — вздыхаю я, понимая, что мамино высказывание в стране Восходящего Солнца не работает. Тут у нас фанатизм в моде, Наставник сказал в морг, значит в морг. И таким как она бунтарям еще сложнее в систему встроится, своих найти и если уж нашли — то держатся таких до последнего.
— Ладно, попробуем зайти с другого угла — говорю я: — с точки зрения общества убийство это плохо. Даже заповедь есть такая «не убий».
— А если это враг? — не понимает Шизука: — если это нехороший человек? Этот вот явно нехороший человек был, ты же мне записи показывал. Он много плохого сделал, туда ему и дорога.
— Эти посылы могут быть очень субъективными. Мало ли что тебе кажется, что человек плохой. А кому-то он хороший. А кому-то ты или я кажутся плохими. Вот у меня целая армия ненавистников есть, разве они, по-твоему, не имеют морального права меня убить?
— Пусть попробуют — пожимает она плечами: — мы их убьем раньше!
— Все-таки что-то серьезно не так с вашим поколением — вздыхаю я. Хотел я тут лекцию подрастающему поколению прочитать — про принцип намерения и про принцип меньшего зла и ситуативную этику и про отсутствие понятий добра и зла и что смерти нет, а есть лишь перерождения и все это для одной цели. Чтобы она совестью не сильно мучалась, чтобы не ворочалась ночами вспоминая как корчился в ее руках отходящий в страну Доброй Охоты живой еще человек… но не пришлось. Шизука изначально его как человека не воспринимала. Она так и живет, у нее эмпатии минимум. Она — человек, я — Наставник, остальные — либо глупые курицы, либо враги. Наверное, есть парочка категорий «безвредные» и «вот кому я бы перо в бок всадила», но и только. И как она живет так?
В любом случае — лекция отменяется, вернее — откладывается, тогда о насущном поговорим.
— Ладно, но если у тебя будут вопросы в связи с этим, морально-этические затыки или муки совести там — ты ко мне не стесняйся подходить, хорошо? — говорю я: — не держи в себе, я в любое время тебя выслушаю и объясню все. Совет там дам.
— Как же… — говорит она: — подойдешь к тебе. Кругом тебя столько глупых куриц столпилось. А кто такая на красной машине тебя с утра подвезла? Такая… злобная стерва.
— Ого — говорю я и с уважением смотрю на Шизуку. Чтобы Бьянку не знать… а с другой стороны, даже те, кто ее не знают — считают ее пай-девочкой и все такое. Чтобы в ней психопатку разглядеть… ну, видимо рыбак рыбака видит издалека.
— Да знаю я что это Бьянка — ломает завязку она: — но все равно — опасная стерва. Натсуми не такая опасная… и все вообще. Она могла бы… и не такое.
— Это точно — киваю я, соглашаясь с ее оценкой. Бьянка бы могла. Она бы кровь по лицу размазывала и хохотала, а потом предложила бы станцевать или поцеловаться… романтику снучи-бучи. Надо будет с Натсуми посоветоваться, вот кто у нас и моральный компас в отсутствии Соры-тян и знает все на свете… если слепить коалицию из Натсуми, Соры и Шизуки — так может я свою Бьянку слеплю, как Пигмалион какой? Но с Бьянкой тоже надо что-то делать и сейчас, после разговора с Шизукой я понимаю, что самое слабое звено тут именно она. Еще раз пробегаю по ситуации — найдут через какое-то время этого Обу, ну повесился, с кем не бывает. Полиция ни здесь, ни в моем мире такие дела расследовать не любит, а какого-нибудь детектива в отставке в мятой шляпе и с дешевыми сигарами в деле нет. Следов я не оставил… по-хорошему закроют дело и все. Срок горячего расследования — месяц-другой, потом положат на полку, пометят грифом что мол суицид и все. О том, что я Обой интересовался знает только Кума и детектив, что с Широ-саном прибыл, пришлось привлечь, Широ говорит, что хороший малый, только кукухой поехавший малость. Ни Кума, ни детектив ничего не заподозрят… не должны. И даже если Кума заподозрит — так мне только в плюс. Организованные преступные группы не сдают в полицию. Детектив? Где он и где полиция, и кто ему поверит, он настолько пропитой, что сам с собой разговаривает, ему воображаемая подружка мерещится везде. По-хорошему такого вот давно в психушку упечь надо, но он вроде не опасный, не буйный. По своему — умный, как Дастин Хоффман в фильме Человек Дождя — в чем-то сумасшедший, но в своем деле фишку рубит, потому его на районе и терпят.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— Тебе ее трахнуть надо — добавляет Шизука и я давлюсь и кашляю.
— Что?! — мне так охота сказать «ты откуда слова-то такие знаешь?!» но это будет глупо. Она моя ровесница, более того, она уже то, что называют «cold like a stone», она готова людей убивать, бровью не дрогнув, на ее счету уже одно покушение на убийство и одно убийство, а я тут буду «боже мой, что ты говоришь, Шизука-тян, как не стыдно!». Но все равно контраст с обычно асексуальной Шизукой, Шизукой, которая всегда теряла интерес, если об отношениях или сексе речь заходила, Шизуке, которая и выглядит не так развито, как другие одноклассницы… контраст внушал. Я аж подавился чем-то… вроде и не ел ничего и не пил, а поди ж ты.
— А что? — говорит она: — что с ней делать то? Если ты этого не сделаешь, если своей официальной «намба ван» не объявишь, то нам ее придется того… к Харону в лодку и рукой помахать. Я бы, кстати с удовольствием… ни разу еще звезду не убивала…
— Но, но! — говорю я: — нет, определенно, лекцию прочитать придется. Только не на тему угрызений совести и верности избранного пути, а на тему «Почему убивать плохо и делать это надо только в случае крайней необходимости».
— Я и так … только в этом случае — отвечает мне Шизука: — ваше слово — ваша воля, Наставник. Только выбор у нас тут скудный. Либо она с нами, либо в канал ее за городом. Потому как разболтает… то есть крайняя необходимость возникнет как раз. А я пакеты приготовила и ножики, но с ней повозится придется, она не из тех, кого легко будет завалить. Она ж психованная, я по глазам вижу.
— Ого. — еще раз удивляюсь я. Точно, у местных девушек-психопаток есть своя отдельная ноосфера, где они друг друга по астральным отпечаткам в эфире узнают. Странно, я вот тоже могу за психопата сойти в определенных условиях, но ни черта не чувствую. Нету чуйки. Знал бы — бежал бы от Бьянки как олень, там и делать-то ничего особо не надо было, просто нехрен было перья распушивать и показывать, как мол могу… довыкобенивался. Сидел бы в уголке на этом голосовании тихо и промолчал, так нет… эх, да что уж теперь.
— Ладно — заканчиваю дискуссию я: — тему с Бьянкой закрываем. Сам знаю что делать, сам разберусь. Если понадобится помощь — трахнуть ее там или все же в пакет — позову. — тут я Шизуку немного троллю, знаю я что она к сексу равнодушна.
— Конечно. Сделаю все, что нужно — кивает она. То ли троллит меня в ответ, то ли действительно так считает — хрен разберешь.
— Тяжелый случай — повторяю я, цитируя Марти Макфлая: — определенно в будущем гравитация усилена. Вот она, проблема вашего поколения… гравитация, бессердечная ты сука…
— Что? — удивляется Шизука.
— Мысли вслух — отвечаю я: — что еще сказать хотела?
— Что хотела сказать? — она поднимает взгляд к потолку и загибает пальцы: — что видела тебя и эту… которая Харли Квин косплеит. Вместе. Что ее надо трахнуть. Или … в пакет. Что Акихиро… ну тот самый, из Академии Гизы нанял какого-то крутого бойца чтобы тот тебя побил. Я уже и адрес пробила, знаю отель, где тот живет и фото у меня есть. Можно сегодня вечером и выехать. Фургон у старого Сейтамы возьмем снова, инструменты у меня есть, а в отеле на этаже камеры не работают. Можно через пожарную лестницу зайти и его повесить там… ну или из окна он выпадет. Плюс у меня яд есть… крысиный правда. — размышляет Шизука.
