бы - он решил бы, что такая непреклонная супруга ему не нужна и уехал. А ты бы осталась на милость родни и Панталона. А так в самый раз - ему не надо пересиливать себя, живя с тобой в одном доме, ты не обременяешь его своими проблемами. И тебе хорошо - ты под защитой имени мужа, он в твои дела не вмешивается, со своими проблемами справляется сам. Так что все нормально. Ты вот наряд себе на завтра придумала? Священник, хоть ты и говорила, что он добрый и понимающий, но может что-то не то подумать, если невеста будет в черном. Ни в какую страстную любовь, что заставляет вас не ждать конца траура, не поверит и откажет.
А ведь Котофей прав! Надо подобрать что-то подходящее образу невесты. Я мысленно перебирала свои наряды. Что-то все не то. Хотя... у меня же есть отличное платье, сшитое на мой выпускной бал в академии! Вот его и надену! Голубого цвета, с узким лифом и пышной юбкой, расшитое бисером и стразами. Как раз подойдёт для этой эпохи. Все, решив и обсудив, мы с Федей отправились спать.
В Михайловку отправились утром, только чуть начало светать. Но зимой светает поздно, так что было часов восемь утра. Князь, подумав, сел со мной в крытый возок, там всё-таки теплее. Мои работники, кто хотел, набились в несколько саней-розвальней, в тулупах и валенках, мороз им был не страшен, да сегодня было не так холодно, как в прошлые дни. И мы этаким поездом, с весёлыми девичьими запевками, смехом, рождественскими славословиями поехали в церковь. Мне все это напоминало Гоголя с его незабвенной Диканькой и ночью перед Рождеством. Но в этом нет ничего удивительного, Курская губерния имеет в своем составе целые уезды с малороссийским населением.
Отец Василий, когда я подошла к нему перед службой, выслушал меня, покачал головой, подумал и ответил.
-Хоть и нехорошо это, в траур-то, но возьму грех на себя. Положение твое, Лизанька, мне известно, так же, как и богопротивная жадность Петра. Не оставит он тебя в покое. Что до жениха, так все понятно - дела воинские его к себе призывают. Обвенчаю я вас. После службы, чтобы люди меньше видали и не шептались по углам о дурном.
Я про себя зло хмыкнула - как же, дела воинские! Балы святочные в столицах боится пропустить! Но промолчала, памятуя Кирюхино напутствие, перед моим поступлением на службу в холдинг - Молчи громче, Лизка, за умную сойдешь! Помни, язык твой - враг твой!
И служба и венчание пронеслись как один миг. Разговлялись дома, после чего я подсунула князю, теперь уже мужу, свой меморандум. К моему удивлению, читал он документ внимательно, как-то нарушая создавшийся в моем сознании образ великосветского вертопраха. Радости на его лице не было, но докУмент он размашисто подписал. Поскольку правила гостеприимства мне не позволяли выставить его из дома зимой вечером, то решили, что сегодня он переночует и утром уедет. Надо Кузьме сказать, чтобы утром был готов, да денежку дать - лошадок покормить и самому поесть, а случись непогода или позднее время - так чтобы и заночевать на постоялом дворе мог.
Семенишну я пригласила к себе, где уже изнывал от нетерпения Фиодор, которого не взяли с собой. Вряд ли отец Василий отнёсся бы благосклонно к хвостатому прихожанину.
Рассказала обо всем - начиная от предложения князя, его истинных мотивах, впрочем, не уточняя, откуда мне это известно, моих условиях и заканчивая венчанием. Семенишна осуждающе покачала головой.
-Ох, недоброе дело ты задумала, птичка моя! Ведь на всю жизнь связала себя! А вдруг приглянется кто, да так, что и жить без милого не схочешь? Что делать будешь - во грехе жить?
Я махнула рукой.
-Нянюшка, да ты посмотри на меня! Какая любовь, какая страсть? На мне жениться только, кто согласится? Второй Петро или Панталон? А зачем они мне? Этот хоть в мои дела не лезет и поместье мое не нужно ему.
Семенишна мне тут же возразила.
-А что не так с тобой? Кожа у тебя чистая, не рябая, не прыщавая, ни веснушек, ни пятен. Бледноватая? Так зима, чай, да и ты из своего Питербурха всегда такая приезжаешь. Глазки ясные, большие, не косая. Носик аккуратный. Волосы, верно, цвета не понятного, но вот лето придет, ромашкой припарки делать будем, отполощем разными травами, так и красивые будут. Худовата ты, конечно, но ничего, на домашних харчах, да на своих яблоках, под солнышком, Бог даст, и поправишься.
Я чуть не брякнула, что почти тридцать лет не растолстела, так и теперь не бывать! Но прикусила язык. Пару дней назад при утреннем одевании, внезапно обнаружила, что колготки как-то слишком плотно на мне сидят... Да ну, быть не может, показалось, наверное.
В общем, нехотя, но Семенишна согласилась, что на данный момент, это самый лучший вариант.
Князь уехал наутро, часов в шесть, когда царила ещё непросветная мгла. Хотел успеть к поезду на Москву. Как положено приличной супруге, я встала рано, распорядилась о сытном завтраке, о провизии в дорогу до Москвы (вагонов-ресторанов ещё не предусматривалось пока), не пожалела добавить к жареной курице и караваю хлеба туесок с маслом, сгущенкой, и новинку - кусок бекона сваренного с приправами. Добавили туесочек с вишнёвым вареньем, оказывается, в Курске его варят как-то по-особому, и князь был как раз большим охотником до этой сладости. Накинув шубку, вышла проводить супруга на крыльцо, махнув вослед платочком, затем им же вытерев нос. У меня на холод такая реакция, что тут особенного? Почему-то у меня появилось убеждение, что видимся мы крайний раз.
Глава 23
Ну, жених или муж отбыли-с, а мои проблемы остались при мне. Конечно, праздники на месте, но работа, к сожалению, не ждёт, и долг не уменьшается. Мне придется работать полностью, остальных я заставить не могу. Только если они сами согласятся. Те, кто ухаживает за животными и птицей, и так работают без выходных, кухня и горничные тоже, осталась молочная переработка и рукодельный кружок. Девушки - рукодельницы предложили вариант с работой от послеобеденного времени до вечера с рукоделием, с утра служебные обязанности. А вечер они проводят на вечеринках, посиделках и прочих рождественских развлечениях. Я и этому была рада. Данила с сестрой тоже справлялись с работой вовремя, потом уходили домой. Оксана до обеда успевала сварить сгущёнку.
Проблема у нас была на участке Никиты. И туесочков надо было много, и мы, наконец,
