Читаем без скачивания Секс с чужаками - Эллен Датлоу

Теперь все ясно. Ясно, каким образом климаго убедили зубы, когти и выворачивающиеся желудки своей планеты не просто игнорировать их, но помогать им возводить цивилизацию, достигшую звезд.

Климаго тоже лжецы. Двести миллионов лет они выживали благодаря ужасной красоте своей лжи.

Я проснулась в то утро на пустой, знакомой кровати. Проснулась раньше обычного. Я знала, что разбудил меня какой-то звук.

Я прислушалась и вскоре услышала его снова.

В соседней комнате, на маленьком пенном матрасике я отыскала источник звука. Как только я вошла, он перестал плакать и я, словно дура, потратила первые полчаса, осматривая его.

«Доказательства», конечно же, были тут как тут. Даже физиономия новорожденного не может скрыть этот нос. Глаза еще потемнеют, да, но кожа останется точно того же цвета — лишь самую малость темней, чем у его отца.

Я поменяла ему пеленку и отнесла в сад. Скоро он уже агукал, смеялся и выдергивал цветы, которые я посадила только вчера. Больше всего, конечно, ему нравились огромные красные циннии, яркие, как солнце, и в конце концов, единственным, что смогло его отвлечь, оказался вид кипариса, обрисовавшегося силуэтом на фоне бледного утреннего неба. (Помню, как любил Вилли такие вещи; мог часами смотреть на контрастный фотоснимок или полосатую игрушечную зверюшку).

Мы играли с ним больше двух часов, когда я вдруг вспомнила, что мы с Августом собирались на Гуалалу за крабами! Я ему это обещала вот уже несколько дней назад.

Что делать? (Чего захотел бы от меня сам Август?) Ответ пришел ко мне, словно ветерок, словно греза — пришел настоящим голосом Августа. Все было так просто.

Я встала. Я отнесла младенца на его матрасик, поцеловала и вышла из комнаты, не оглядываясь. Ребенок не плакал.

Десять минут спустя, как раз, когда я закончила заново сажать цветы, появился Август. Все очень просто.

Он выглядел потрясающе в своем темно-синем костюмчике, когда приветствовал меня с верхней площадки кедровой лестницы, похожий на капитана в старину. Я показалась сама себе неказистой и сказала ему об этом, но Август настаивал, что я прекрасно выгляжу, даже в перемазанных землей шортах.

Мы чудесно провели время. «Чертовски удачный сезон!» — ликовал опытный торговец крабами и мы взяли крабов домой, приготовив из них вкуснейший салат и съев его под россыпью звезд.

Сегодня младенец лежит в кровати, рядом со мной. Я знаю, что он такое, но это неважно.

Август тоже со мной, хотя я его и не вижу.

А Джори там, где ему угодно быть.

Еще один волшебный день. Сегодня вечером мы с Джори впервые за много лет съездили в Форт-Брэгг. Он был само остроумие, мудрость и обаяние, непринужденно рассказывая захватывающие истории о Климаго и волнующих перипетиях межзвездных деловых переговоров.

Когда мы вернулись домой, он остановил меня и положил руки мне на плечи. Я чувствовала их тяжесть.

— Я был чертовски толстокож, Доротея, — сказал он. — Я это знаю. На этот раз никакой феромы! — он рассмеялся и я не могла не улыбнуться в ответ. — И никаких силовых полей, будь они прокляты, или son y lumiere! — скроив притворно-свирепую гримасу, Джори прибавил, — если, конечно, ты не пожелаешь испробовать Сверхскользкую Смазку — просто чтобы все не было уж слишком легко!

— Нет, нет, не надо смазки! — закричала я в притворном же ужасе. А затем мягко добавила: — Я всегда хотела, чтобы было легко, всегда.

И все было легко. Мы занимались любовью — чудо из чудес! — в нашей собственной, ничем не украшенной подвесной кровати, под восхитительно скучным непрозрачным серым потолком, слушая несинхронизированную старинную музыку, при ровном очаровательном свете ночника и без всяких сдерживающих шаблонов.

Новый Джори спит рядом со мной, а я, счастливая, лежу с открытыми глазами. Я слышу звуки, да. Шаги, вздохи, шум передвигаемых стульев. Они доносятся из кабинета и дальней кухни, но они меня не беспокоят. Слабый голос у меня внутри нашептывает: «Это НАСТОЯЩИЙ Джори, это он издает звуки». Но я отвечаю: «Это всего лишь посторонний, чужой в нашем доме. Он нас не тревожит и мы его не будем. Он в действительности не более, чем воспоминание, тусклый образ из поблекшего прошлого, человек, сказавший тебе однажды: «Мой сын приезжает жить с нами», хотя имел в виду он совсем другое, хотя он имел в виду: «Приезжает моя любовница…»

Поутру крошечные отверстия на моей груди и руках будут недолгое время сочиться кровью. Я буду касаться их с любовью. Они — такая малая цена.

В доме, похожем на этот, но находившемся в далекой-далекой вселенной, чужой человек сказал однажды, рыдая: «В конечном счете, Доротея, в конечном счете, все наши окна оказываются зеркалами и мы видим только самих себя.»

Или же он сказал: «В конечном счете, Доротея, все, что важно для человечества, это человечество в бесконечном мире, аминь»?

А может быть, он и вовсе ничего не сказал?

Может быть, это сказала я?

А может быть, никто из нас ничего не говорил и никакой лжи вовсе не было сказано.

Каждый писатель знает, что литература рассказывает нам дивную истину при помощи ЛЖИ, но каждый писатель также знает, что речь можно использовать и для более мрачных разновидностей вранья. Рассказ «Когда отцы уходят» посвящен лжи, которую мы говорим себе и лжи, которую мы говорим другим.

Он также описывает Женщину, как жертву Лжи, возведенной мужчинами в нашей культуре на связанных с ними культурных мифах. В этом смысле рассказ может быть назван «феминистским».

В другом же смысле каждый из нас является Женщиной, каждый из нас — жертва Лжи, и рассказ вовсе не «феминистский».

Брюс Мак-Аллистер

Ричард Кристиан Мэтьюсон

ПРОБУЖДЕНИЕ

Ричард Кристиан Мэтьюсон пишет рассказы, сценарии, пьесы для телевидения и романы. Он, кроме того, ставит на телевидении получасовые комедийные и часовые драматические сериалы, а также полнометражные фильмы. Его первый роман «Сотворенное» опубликован в 1990 году издательством «Даблдэй».

Сборник его рассказав «Шрамы и прочие особые приметы» вышел в издательствах «СКРИМ/ПРЕСС» и «Тор» в 1988–ом. Он написал пять оригинальных сценариев, по которым были поставлены фильмы; два из них — его отцом, Ричардом Мэтьюсоном. Вместе отец и сын Мэтьюсоны основали свою собственную кинокомпанию. По всей видимости, Мэтьюсон-младший никогда не спит. «Пробуждение» первоначально было включено мной в группу рассказов об ужасах, которым предстояло напечататься в «ОМНИ», но в последнюю минуту наш редактор-распорядитель (мужчина) отверг его из-за сексуального содержания. Разумеется, я тут же ухватилась за этот рассказ для своей антологии. Это — вполне современная интерпретация темы демона-любовника, стариннейшего предмета литературы.