Эти мысли бродили в голове Анжелы не долго. Несмотря на отчаяние и боль, владевшие ею, она не хотела наступать на горло собственной гордости. Ведь если она права и Слай действительно испугался, зачем ей унижаться перед ним? Навязывать себя? Она никогда не вела себя так с мужчинами, так почему Слай должен быть исключением?
Потому что ты любишь его, вздыхая, отвечала себе Анжела. Только потому, что любишь…
Ее долгим сомнениям и раздумьям положил конец звонок из издательства. Срок договора подходил к концу, а ее книга все еще не была написана. Это отрезвило Анжелу, и она начала работать. Анжела думала, что в таком состоянии писать ей будет невероятно тяжело. Но, к ее великому удивлению, страницы заполнялись с рекордной скоростью. Давно уже она не работала так плодотворно, как сейчас. Как будто кто-то невидимый сидел рядом с ней и выбирал для нее верные слова, подсказывал фразы, диктовал целые абзацы…
Книга помогла ей на время унять боль. Но лишь на время. Потому что, как только Анжела закончила роман, боль накатилась на нее новой волной. И подняла на поверхность все разбитые иллюзии, все невоплощенные мечты, все нереализованные надежды. А Анжеле оставалось только сидеть посреди этой разрухи, тупо рассматривая местами облетевшую на потолке побелку. И пытаться не думать. Забыть и не думать…
Из этого транса ее вывел телефонный звонок. Еще неделю назад Анжела сломя голову бежала к телефону, надеясь, что ей позвонит Слай. Теперь же она брела к трубке как сомнамбула, без всякой надежды в душе.
– Алло? – бесцветным голосом пробормотала она.
– Анжела! Дорогая моя! – взорвал трубку взволнованный голос Розмари. – Как ты?! Мы с Ральфом только что вернулись!
Розмари и в обычном настроении рассыпала восклицания, как конфетти в новогоднюю ночь. А сейчас, когда она была взволнована, ее речь полностью состояла из восклицаний. Анжеле пришлось даже отодвинуть трубку от уха. Не то, чтобы ей не хотелось слышать голос Розмари. Просто Анжела за последнее время настолько привыкла к тишине, что теперь эти восклицания отдавались в ее ушах колокольным звоном.
– Вы вернулись? – переспросила она, силясь придать своему голосу хоть сколько-нибудь живое звучание. – Это просто замечательно…
– Что с тобой, Анжела? – Проницательная Розмари сразу догадалась, что с подругой творится неладное. Восклицательные интонации тут же сменились вопросительными. – Проблемы с Годри? Именно о нем я и хотела поговорить с тобой…
Наверное, она уже знает. Годри успел рассказать Ральфу. А Ральф – Розмари… Только когда Годри успел сделать это? Ведь они вернулись из свадебного вояжа только сегодня… Но неужели Розмари будет читать ей нотации и объяснять, что Анжела поступила с Годри некрасиво?
Но Розмари опровергла ее догадку.
– Анжела, милая… Не знаю, как и сказать тебе! Но ты должна знать о Годри все! Ведь ты моя подруга… Только не по телефону, ладно?! Нам нужно встретиться!
Знать о Годри все? Анжела начертила на листике бумаги очередную стрелочку и попыталась представить, чего она может не знать о Годри.
– Ты слышишь меня, девочка?! – Розмари очередным восклицанием разорвала нить ее мысли. – Нам нужно встретиться. И срочно! Сегодня!
– Хорошо, – обреченно согласилась Анжела. – Если можно, не у тебя. Я предпочла бы какое-нибудь кафе, где мало посетителей… Ральф не обидится, если ты оставишь его на пару часов?
– Нет, что ты! Может, заглянем в «Марити»? По старой привычке?
– Да, пожалуй. Я буду готова через полчаса.
– Отлично, буду ждать тебя там! До встречи!
– До встречи, Розмари…
Анжела положила трубку и рассеянно начертила на бумаге еще несколько стрелочек. Что такого сделал Годри-Шмодри, что Розмари понадобилось встречаться с ней в день возвращения из путешествия? Впрочем, она скоро узнает об этом…
«Марити» – маленькое кафе на перекрестке дорог – когда-то было местом, где Анжела и Розмари любили проводить время. Девушки пили пиво, смеялись и болтали о разных пустяках. Так было до тех пор, пока у Розмари не появился Ральф. После их знакомства кафе утратило для Розмари былую привлекательность, а Анжеле было скучно ходить туда одной. Но она не обижалась на Розмари. Ведь это вполне нормально, что подруга проводит со своим женихом больше времени, чем с ней. Может быть, поэтому они до сих пор остались подругами – потому что никогда не требовали друг от друга большего, чем могли дать…
Анжела сразу разглядела белокурую головку Розмари. Лицо у Розмари было обеспокоенным, и это сразу насторожило Анжелу. Может быть, проблема не в Годри, а в Ральфе? И поэтому подруга так хотела ее видеть?
Но ее сомнения быстро рассеялись. Первой же фразой после приветствия Розмари очертила круг их разговора.
– Я хочу поговорить о Годри. Можешь считать меня кем угодно, но я не позволю тебе выйти замуж за человека, который обманывал, обманывает и будет обманывать тебя.
Глаза Анжелы округлились. Ведь это она обманула Годри… И потом, она уже не выходит замуж… Все это она хотела тут же объяснить Розмари, но подруга не дала ей и рта раскрыть.
– Годри всегда был бабником. И останется им, по убеждению Ральфа. Он – друг Годри и поэтому покрывает его. Но я не буду этого делать! Я хочу, чтобы ты знала правду. Годри Бинфорд женится на тебе только потому, что ты – редкость, диковинка. Его самолюбие тешит то, что он будет первым у своей жены. Он постоянно изменял тебе! Не было ни одной юбки, которую бы он пропустил… Он хвалился Ральфу, что перед свадьбой уедет и проведет несколько дней с красивыми… – Розмари покраснела. – Ну, в общем, ты сама понимаешь, с кем… Я понимаю, каково тебе слышать это! Но я уверена – ты должна знать! И принять меры…
Так вот почему Анжела постоянно общалась с автоответчиком Годри. Вот почему он был так взволнован, когда нашел ее в гостинице. Он испугался, что Анжела узнала обо всем и бросила его перед свадьбой. Впрочем, она так и сделала…
Анжела сидела и не знала, плакать ей или смеяться. Надо же… А она еще мучилась чувством вины, переживала, что изменила ему, жалела Годри-Шмодри… Ей было смешно и грустно. Но боли не было. Ни малейший. И она всегда будет благодарна Слаю. Ведь именно он помог ей не совершить роковой ошибки…
Перед глазами Анжелы встало его лицо: темно-зеленые глаза, сурово сдвинутые брови, сжатые губы. Она вспомнила утро в «Приюте усталого путника» и их разговор, после которого Слай отдалился от нее.
Тогда она объясняла ему, что не может вывалить на Годри все сразу. Что ей нужно время. Понимаю, ответил тогда Слай. И в ту же секунду в его глазах пронеслось что-то такое, чему Анжела так и не смогла дать объяснения. Может быть, чувство вины? Может, он вспомнил о том, как поступил с ним этот его друг… Элиот… Что, если Слай решил уйти из ее жизни только потому, что это чувство вины не давало ему покоя?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
