На ватных ногах Аня добралась до комнаты. Идущие ей навстречу шарахались от шествующей Снежной королевы: прямая спина, невидящий взгляд. Могильный холод аурой расходился по коридору. Девушка впервые закрыла двери своей комнаты на замок. Впервые наглухо захлопнула окна и задернула шторы. Забралась под одеяло и застыла. Казалось, замерла навеки, остановила время, чтобы не было так больно от пустоты. Хотя откуда пустота? Кастор был очередным перевалочным пунктом, не более. Он не занимал места в сердце Ани. В мыслях был, это правда. Но не в душе.
Тогда почему слезы ручьем? Почему тихая тоска рвет грудь и дышать трудно? Почему хочется остановить землю и сойти?
Почему пустота? Зачем пустота?! Что с ней делать?! Как дальше жить? Как?!
Забытье пришло внезапно, укутало Аню легким пуховым одеялом, подоткнуло его с боков, чтобы было теплее и удобнее, и укачало колыбельной одиночества.
Попытки достучаться до девушки не принесли результатов. Дверной замок взломали и обнаружили Аню спящей в позе эмбриона. Списав недомогание на последствия пережитого, брюнетку оставили в покое до следующего дня. Однако ни на следующий день, ни через день ситуация не изменилась: Аня спала или плакала, одним взглядом отгоняла от себя посетителей, лекарей, отказывалась от еды и все искала причину боли и пустоты.
Окрепшая за три дня Сольвейг, удивленная и рассерженная долгим отсутствием кузины, приказала отвести себя к леди Анне. Последовали два часа рыданий и всхлипов, сожалений и решительных планов отмщения, однако вывести Аню из ступора так и не удалось.
– Вы же обещали мне не говорить ей, пока организм не окрепнет. – Лорд Вазилайос без приглашения посетил леди Анну и сейчас мерил комнату шагами.
– Я обещала не говорить до тех пор, пока она сама не спросит.
– Спросила?
Аня закатила глаза и отвернулась к окну. Все тот же зеленый сад, все те же изумрудные тени на живых стенах, но солнце светило не так ярко, птицы пели не так звонко. Хандра. Надо что-то менять!
– Леди Анна, вам передали это, – послышалось вслед за тихим стуком в двери.
Присмиревшие слуги теперь ходили на цыпочках: лорд Вазилайос чуть не разнес полгорода, пока искал пропавшую дочь.
Девушка поставила на стол небольшую коробку из пробкового дерева и поспешно удалилась. Аня безразлично глядела на посылку, затем подошла к столу и откинула пробковую крышку. Лорд Вазилайос внимательно следил за каждым движением гостьи.
Содержимое коробки пряталось под прямоугольным конвертом из грубой серой бумаги: перстни, наконечник стрелы, несколько цепочек, гребень из слоновой кости. Все, что лежало внутри, смахивало на сокровища мальчишки. Не найдя ничего интересного, Аня открыла конверт и достала несколько сложенных листов бумаги. На одном неровным заковыристым почерком было написано письмо, адресованное Ане:
«Здравствуй, моя красавица. Прости, родная, мы больше не увидимся. Завтра особый день. Завтра мне окажут наивысшую честь и позволят в настоящем бою скрестить мечи с его высочеством. Я не успел многого из того, что обещал тебе сделать. Но одно обещание сдержу: я буду ждать тебя в этом славном городе вечно».
У девушки предательски затрясся подбородок, подкосились ноги, безвольное тело упало в кресло. Лорд, не церемонясь, выхватил письмо и прочитал.
– Вы и Кастор? – прошептал мужчина, присаживаясь в соседнее кресло, в который раз пробегая по трем коротким предложениям и пытаясь увидеть нечто между строк. – Вы и Кастор…
Сделал ударение на первом слове и, подняв голову, встретился взглядом с Аней.
– А что в этом удивительного? Я женщина свободная, была замужем. Не связана обязательствами.
– Но у меня имелась другая информация, – как-то очень рассеянно и растерянно произнес лорд Вазилайос. – Что во втором письме?
– Не знаю. – Ане было действительно все равно: она протянула второй лист собеседнику, опустила голову и зарылась пальцами в остриженные волосы.
– Это завещание – все имущество переходит вам.
– Все имущество, – горько хмыкнула брюнетка и стала бездумно водить пальцем по коробке, вороша «сокровища».
Потом вспомнила одну деталь, встрепенулась и рывком вывалила содержимое коробки на стол, стала разгребать руками, разложила все на столе, пересмотрела каждую безделушку, но так и не нашла искомого.
– Ее нет, – прошептала девушка.
– Чего нет? – удивился министр.
Аня, не говоря ни слова, встала из-за стола и подошла к комоду, открыла свою шкатулку с украшениями, достала серьгу с розовым аметистом и протянула лорду украшение.
– Нет ее сестры.
В коридоре послышался шум, и в приоткрытую дверь, по дороге ругаясь с семенящей позади нянькой, вошла Сольвейг.
– Мне все равно, что еще рано ходить и бегать, но я хочу! И все! – Ох и характер у девушки! – Анна, я знаю, чем тебя развеселить! Я же помню, как ты любишь акс… ак-се-ссу-ары, – по слогам произнесла блондинка, в нетерпении подскакивая к комоду. – Смотри, что подарил наш император матушке на день рождения.
Легким движением руки леди С, словно фокусник, достала из складок платья ожерелье из платины и золота, украшенное камнями, переливающимися на солнце, мелодично звенящее при каждом неосторожном движении.
– Примерь, – улыбнулась блондинка.
– Сольвейг! – раздалось от двери.
– Юдора! – прошипел лорд Вазилайос, повернувшись ко входу.
А Аня превратилась в каменное изваяние. Один из камней украшения подмигивал ей нежным розовым глазом.
Гробовая тишина воцарилась в комнате, слышен был лишь тонкий перезвон звеньев цепочки.
Задачка, которую не смогли решить ни Аня, ни лорд Вазилайос, решилась сама благодаря неуемной энергии главной героини представления с похищением. Именно представления, спектакля, потому что настоящего похищения никто и не планировал.
Сознание брюнетки вырвалось из оков. Наклонив голову к плечу, девушка попыталась посмотреть на происходящее со стороны: разгневанный лорд, глядящий на жену, леди Юдора, переводящая испуганный взгляд с мужа на ожерелье, часто моргающая Сольвейг и сама Аня, с отрешенным выражением лица наблюдающая за тем, как пазлы событий сами ползут на свои места, складываясь в полную картину.
– Лорд Вазилайос? – Аня вложила в обращение весь широкий спектр вопроса: кто начнет разговор, кто откроет глаза на истину?
– Юдора, – лорд сверкнул глазами, – ты говорила, что Сольвейг влюблена в капитана ночной стражи.
Глава рода не спрашивал, он констатировал. Но леди Дэмон все равно подтверждала корректность излагаемой информации.
– Ты говорила, что она слишком разошлась, и капитана нужно убрать из Керколди.
Снова последовал кивок.
– Ты говорила, что слышала разговор о планах расстроить свадьбу с его высочеством и об обручении с капитаном.
И снова кивок.
– Ты передала то письмо.
Легкое покачивание головой в знак согласия.
– Это ты организовала похищение дочери?
Ни единого движения, только напряжение в теле и горящий ужас в глазах. Лорд Вазилайос уже не останавливался:
– Ты наняла людей, подвергла опасности жизнь невесты наследника трона. – Наступая, лорд давил еще и титулами. – И для чего?
Тишина.
– Для чего?! – От крика дрогнули стены.
– Чтобы ускорить свадьбу.
Седовласый нахмурился.
– Ты подставила благородного человека, который был влюблен в другую девушку. Ты осквернила его память, ты послала его на смерть к первому мечу империи, к наследнику, которого не то что убить, на него посмотреть криво нельзя – это смерть. Ты чуть не убила собственную дочь.
Леди Юдора тихо скулила, сжавшись в комок.
– И все сошло бы тебе с рук, если бы не повышенное внимание к этому камню. Это я посоветовал императору избавиться от камня, а он, помня твою любовь к его высочеству, решил отблагодарить подарком.
Аня молча слушала. Сейчас было уже не больно. Было обидно. Больно было Сольвейг: узнать, что собственная мать в корыстных целях сначала продала собственную дочь в рабство императорской семье, а потом еще и забрала ту малую часть наслаждения свободой, что оставалась у Соль до замужества…
Блондинка не выдержала и в рыданиях бросилась вон из комнаты. Леди Юдора осела на пол и расплакалась. Лорд, ни на кого не обращая внимания, вышел из Аниных покоев.
Брюнетка позвала слуг, которые подхватили старшую леди под руки и увели в личные покои. Девушка снова осталась одна. Про обещание остричь наголо заказчика похищения можно было забыть. Леди Вазилайос была наказана достаточно: теперь всю жизнь будет мучить себя укорами из-за того, что сама чуть не свела единственную дочь в могилу, что ошиблась в расчетах и отправила на смерть ни в чем не повинного человека. Сольвейг, может быть, когда-нибудь простит мать. Может быть… Когда-нибудь…
А у Ани больше ничего не осталось. Больше ничего не держало ее в доме «родственников». Пора было перебираться в собственное жилье. Ах да, чуть не забыла: еще придется познакомиться с наследником императора.
