– Здравствуйте, – коротко отозвался он.
– Неси, – сказала я ему, и ребёнка отдала, но сначала рассмотрела, точно ли Давида человек. Точно, этого я уже видела. А потом на себя указала и велела, – вези.
Так нас понесли и повезли. В большой машине охраны детское кресло для Львенка, значит такие ситуации предусмотрены. Лев не выдержал мерной езды автомобиля и уснул, но ехать нам было долго, надеюсь успел выспаться. Проснулся, когда уже в подъезде были.
– Мои родители люди простые, – пояснила я охраннику. – Пролетарские. К телохранителям не привыкшие. Увидят тебя, решат, что жених мой. Ты жениться хочешь?
– Нет, – возразил торопливо парень.
И побледнел немножко, видимо испугался, что его начальство в лице Давида тоже такое вдруг подумает. Или моего папу забоялся, это он зря, папа у меня милейший человек.
– Тогда ребёнка отдай и жди внизу, только не девайся никуда, я не хочу, как вчера.
Ребёнка мне отдали. Я в квартиру постучала, жду. Открылась, за дверью папа. Сначала обрадовался, а потом ребёнка разглядел, и удивился так, что усы отвисли, что меня рассмешило и я не удержавшись хихикнула.
– Это что? – осторожно спросил папа.
И на Львенка показал.
– Внук твой, – пояснила я. – Новый. Держи, спина болит, ужас просто.
И дала папе в руки, принялась разуваться. Шуба моя никуда не годилась, но на мне уже была новая – утром ждала. Не избаловаться бы с таким сервисом то. Левка тем временем голову чуть назад отодвинул, новоиспеченного деда разглядывая, а затем дёрнул его за усы.
– Признал значит, – удовлетворенно протянула я.
Папа очнулся, ребёнка от себя взял осторожно, на вытянутых руках и принялся разглядывать.
– Бандитский?
– Бандитский. Ты привыкай, я же за бандита замуж пойду – сбросила шубу я и подумав, добавила: – Если позовёт, конечно.
Вскоре вернулась Вера, вместе с мопсом. Щенок привёл Львенка в неописуемый восторг, и я первый раз увидела, как он передвигается. Евка человеческим детёнышей была удивлена нисколько не меньше. Подходила осторожно, обнюхивала, тонко тявкала и отпрыгивала, вертя коротким хвостом-бубликом. Левка восторженно вскрикивал, упирался локтями в пол, ножками отталкивался, и полз к щенку не отрывая тяжёлого пузика от пола.
– Господи, прелесть то какая! – воскликнула Вера и схватив Льва на руки принялась тискать.
– У-у-у! – пробасил Лев. – Ува, да!
На его языке это значило – женщина, ты мне не интересна, поставь скорее на пол обратно, там четвероногое и мохнатое неведомое чудо, вот оно то мне интересно. У Веры единственный уже взрослый сын давно жил в другом городе, но младенский лепет она, видимо, понимала ещё, и ребёнка вернула на ковёр.
– А сама то рожать будешь? – поинтересовался папа.
– Конечно, – важно кивнула я. – Как только, так сразу.
– Вот и ладненько, – ожил папа. – Пошли чай пить.
От вишневой наливки я отказалась – мне ещё детей рожать, дай бог. Таких же вот шумных и пузатых. Любимых. Папа ушёл возиться с новоиспеченным внуком, а нас с Верой оставил поболтать.
– Синяк откуда? – шёпотом спросила глазастая мачеха. – Он что, руки распускает?
– Упаси боже, – испугалась я. – Это я вчера с его бывшей вчера немного…повздорила.
Вера расплылась в улыбке и даже обняла меня в порыве чувств – это мы редко. Я сейчас вообще понимала, что я, взрослая вроде женщина, из какого-то детского упрямства отказывалась контактировать с мачехой, на дачу от них сбегала. Хотя на дачу жаловаться грех – она принесла мне и Давида, и Львенка.
– И чего мы с тобой раньше так не подружились? – словно прочла мои мысли Вера. – Глупые дурочки. Зато сейчас ня-я-янчить буду!
Глаза мечтательно зажмурила, а потом снова пошла Левку тискать, похоже, уже ревнует его к мопсу. Я же на часы все время поглядываю – где моего бандита носит? Приехал только вечером, сразу сюда, видимо, с охраной был на связи.
В дверь постучал, я сразу поняла – он. Впустили, сначала вошёл букет цветов для Веры, потом ещё какие-то хрусткие пакеты с гостинцами. Потом в сторонку меня отвёл, в глаза заглянул.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
– Ты чего, – спросил он, – весь день тут, словно у тебя своего дома нет?
– Ушла я от тебя, – печально вздохнула я. – Замуж меня не зовёшь, жена бывшая ходит, драться приходится, и вообще…
У него глаза такие испуганные и смешные стали, что мне и весело, и жалко его стало.
– Эй, – возразил Давид. – Зову я тебя замуж!!! Просто торжественно хотел, а не в коридоре… пойдёшь за меня?
И на колено бухнулся, кольцо из кармана достал. В красивой коробочке кольцо, все – как положено. А какой там камень я поначалу и не разглядела – ревела. И Верка, которая из кухни подглядывала, ревела тоже. Папа смущённо крутил обвисший ус. Мопсеныш Евка испугалась и тонко заскулила. В такт ей разрыдался Лев с папиных рук, не понимая, что происходит, и даже второй папин ус из ладошки выпустил.
А я улыбнулась – хорошо так. И сказала:
– Да.
Эпилог первый
Светло было. Очень. Утро уже позднее, мои мужчины ещё спят. Оба – на животе. Только Давид на нашей, супружеской уже, кровати, а Львенок в детской кроватке.
Я вышла на балкон, простояла, посмотрела на заснеженный город сверху – красота. Тяну время, хотела ещё вчера, но вычитала на форумах, что концентрация нужного мне гормона будет выше утром. А мне так этот гормон нужен, что всю ночь терпела, уснуть не могла, ерзала, как на иголка, порядком удивляя своего мужа.
– Иди уже, – подбодрила себя я. – Трусиха.
Тестов на беременность у меня целых три. Купить их, чтобы охрана, которая больше прячется, не испортила мне сюрприз, было целым испытанием, но я справилась.
В большой белоснежной ванной я снова тяну время. Затем опускаю в мерный стаканчик все три теста по очереди. Сажусь на унитаз и глаза зажмуриваю. Сколько там минут надо ждать, две, три? Да это же целая вечность! Я говорю себе – досчитаю до двухсот, потом посмотрю. Терпение лопнуло на сто двадцати, я открыла глаза и так дернулась к заветным тестам, лежащим на тумбочке, что едва не упала с унитаза.
– Женщина, аккуратнее, – сделала я себе выговор. – Ты возможно, беременная, поменьше прыти!
А потом посмотрела на тесты и добавила:
– Совсем беременная, без возможно.
Потому что на одном тесте в окошке плюсик, а в других – две полоски. Я сползла на пол и осталась там сидеть, усадив попу на тёплый пушистый коврик. Потому что вдруг оказалось, что хотеть быть беременной, и быть беременной совершенно разные вещи!
– Во мне внутри человек, – растерянно сказала я. – Господи боже мой, я словно мутант.
А затем пошла будить мужа. Села рядышком, разложив все три теста на подушке перед его лицом, совершенно не подумав о том, в какой жидкости они недавно побывали. А хотя – какая разница? Переживёт. Я вообще мутант, внутри меня человек настоящий.
– Эй, – позвала я. – Давид? Помнишь, я в ту ночь не знала безопасный у меня день или нет?
– Ну, – сонно ответил в подушку он.
– Очень опасный был день, проснись уже.
Он повернулся, один из тестов едва не залез ему в глаз, но вот тут он их точно разглядел. Взял все три, посмотрел на все по очереди.
– Беременная, – сказал он.
– Ага, – согласилась я. – А у нас зубы и Лев орал всю ночь.
– Подумаешь, – счастливо засмеялся Давид. – Девочку мне рожай! Кудрявую! Господи, это самый лучший новогодний подарок в моей жизни!
Подмял меня под себя, обнял крепко-крепко, закрылся лицом в волосы – щекотно. Ну и пусть – вечность бы так лежала. И я только сейчас поняла, что новый год был неделю назад, а я с этой свадьбой вовсе забыла Давиду подарок купить. Что же – сэкономила.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Эпилог второй
Выезды на дачу всегда были шумными и я от них уставала неимоверно, но все равно – любила. Тем не менее сейчас сбежала под выдуманным предлогом и с удовольствием ходила по магазинам, а они пусть вот мучаются там в огромной домине, которую Давид построил на соседнем от моей избушке, участке. Без меня мучаются!
